– Чтобы спасти Око, – грустно ответил Зидар. – По крайней мере поначалу в этом и заключалась вся моя идея. С того самого момента, как я впервые увидел его, я стал принадлежать ему. После того как Торак забрал его у нашего учителя, Белгарат и другие начали строить планы, как силой вернуть Око, но я знал, что если сам Олдур не протянет им свою руку, чтобы нанести прямой удар по Тораку, то их постигнет неудача, – а Олдур не станет этого делать. И я пришел к заключению, что там, где сила обречена на поражение, может победить хитрость. Я подумал, что, притворяясь преданным Тораку, я смогу завоевать его доверие и выкрасть у него Око.
– И что же произошло, Зидар? – Вопрос был поставлен напрямую.
Настала еще одна долгая, тягостная пауза.
– Ох, Полгара! – Слова Зидара звучали сквозь подавляемые рыдания. – Ты не можешь себе этого представить! Я был так уверен в себе… с такой определенностью полагал, что смогу сохранить какую то часть своего разума свободной от власти Торака… Но я ошибся… ошибся… Его разум и воля подавили меня. Он взял меня целиком в свои руки и сокрушил все мое сопротивление. Одно только его прикосновение, Полгара! – В голосе Зидара теперь звучал ужас. – Он проникает до глубин души. Я знаю, что собой представляет Торак – отвратительный, непостоянный и злой настолько, что это выходит далеко за рамки этих понятий. Но, когда он призывает меня, я должен идти и делать то, что он приказывает мне… даже если душа моя при этом содрогается. И даже теперь, когда он спит, его кулак сжимает мое сердце. – Снова послышались приглушенные рыдания.
– А разве ты не знал, что противиться богу невозможно? – спросила Полгара тем же сочувственным тоном. – Не сыграла ли здесь свою роль твоя гордость, Зидар? Неужели ты был настолько уверен в своих силах?.. Ты думал, что его можно обмануть, что сумеешь скрыть от него свои намерения?
Зидар вздохнул.
– Может быть, – признался он. – Олдур был добрым. Он никогда не подавлял меня своим разумом, и поэтому я не ожидал того, что сделал со мной Торак. Торак не добрый. Он берет все, что хочет… и если ему нужно при этом сломать твою душу, он сделает это не задумываясь: для него это не имеет никакого значения.
Вы увидите его силу, Полгара. Скоро он проснется и уничтожит Белгариона. Даже райвенский король не сможет противостоять ему. Л затем Торак возьмет тебя в невесты… Он всегда говорил, что сделает это. Не сопротивляйся, Полгара.
Убереги себя от страданий. В конце концов ты все равно пойдешь к нему. И пойдешь по доброй воле… и даже страстно желая этого.
За железной дверью внезапно раздался скрежет, а потом быстрый топот ног.
– Дерник! – вскрикнула Полгара. – Нет!!!
– Что там происходит? – спросил Гарион у Белгарата.
– То самое! – выпалил Белгарат. – Открывай дверь.
– Назад, дурак! – закричал Зидар. Внезапно послышались грохот, шум борьбы, звуки опрокидываемой мебели.
– Предупреждаю тебя! – опять крикнул Зидар. – Назад!
Затем раздался резкий звук удара – удара кулаком, который крушил чьи-то кости.
– Зидар! – взревел Белгарат, дергая железную дверь.
И тут в комнате раздался раскат грома.
– Дерник! – завизжала Полгара.
В охватившем его внезапном приступе ярости Белгарат поднял кулак, сконцентрировал в нем всю свою волю и нанес удар по запертой двери. Железную дверь сорвало с петель с такой легкостью, как будто она картонная.
Сводчатый потолок в огромной зале подпирали железные колонны, почерневшие от старости. Гарион одним взглядом охватил все происходящее здесь. Он увидел, что у стены Се'Недра и Миссия в ужасе прижались друг к другу. Тетя Пол стояла, будто пригвожденная к полу, и широко раскрытыми глазами смотрела с каким-то недоверчивым изумлением на неподвижное тело кузнеца Дерника, распростертое на полу. Лицо Дерника приобрело тот смертельно-бледный оттенок, который мог означать только одно. И внезапно на лице Пол отразилось понимание невосполнимой потери.
– Нет! – закричала она. – Мой Дерник, нет! – Она бросилась к Дернику, упала около него на колени и в порыве скорби и отчаяния обняла неподвижное тело.
А потом Гарион впервые увидел Зидара Отступника. Чародей тоже уставился на тело Дерника. На лице его было написано горькое сожаление – сознание того, что он в конце концов сделал то, что навсегда лишило его надежды на искупление.
– Дурень ты, – бормотал он. – Зачем? Зачем ты заставил меня убить тебя?
Именно этого я как раз и не хотел больше всего на свете.
Белгарат, неумолимый, как сама смерть, ворвался через в зал и ринулся к человеку, которого называл когда-то братом.
Зидар отпрянул в испуге.
– Я не собирался этого делать, Белгарат, – произнес он дрожащим голосом и вытянул руки, чтобы отразить натиск Белгарата. – Этот дурак пытался напасть на меня. Он…
– Ты… – заскрипел Белгарат зубами, сжатыми от ненависти. – Ты… ты… – Белгарат лишился дара речи, никакие слова не могли выразить его ярость. Он поднял оба кулака и ударил ими Зидара по лицу. Зидар отступил, но Белгарат вцепился в него, как разъяренная кошка.
