Лишь узенький краешек солнца виднелся на западе, когда я рухнула без сил. Дыхание сбилось, словно после забега, но дышалось легко, будто после дождя. Будто после слёз.
Даже глаза щипало, но это скорее от поднятой в воздух пыли.
Заслышав тяжёлые шаги, я, лёжа на спине, закрыла глаза, но по-прежнему чувствовала каждое движение дракона. Как он опустился на корточки, как лёг на спину совсем рядом.
— Ты как печка, — прошептала одними губами, чуя жар раскалённого мужского тела совсем рядом.
— А ты чумазая, как трубочист, — хмыкнул в ответ Шарар, и я улыбнулась.
Улыбнулась искренне, без боли в сердце.
Руки ныли, и поднять их, чтобы лицо утереть, сил не было. Хотя пальцы и начало жечь, будто отмороженные, едва Шарар потянулся, чтобы накрыть мою ладонь своей.
Зверь заворочался, защищая свои границы, свои права на моё тело и душу. Зло нахлынуло.
Если Шарар коснулся бы меня в то мгновение, я вспыхнула бы ярче, чем промасленный факел! Но дракон вдруг отступил.
Почувствовал волнение моего огня? Понял, это предупреждающе-рычащее «не сейчас»?
— Ты прекрасна, — в оправдание своей слабости проговорил Шарар и приподнялся, перевалившись набок, чтобы видеть меня. — Лиза, ты была прекрасна в своём пламени.
Я тоже развернула голову, но смотрела на Шарара молча. Горло саднило и скребло. Дала я всё же голосу волю. Нехило дала.
Лениво моргая, пребывая в состоянии спасительного оцепенения и опустошённости, я просто смотрела в жёлто-оранжевую бездну змеиных глаз. Шарар тоже не нарушал молчания.
Мы пролежали так до длинных теней. И когда последний луч солнца сверкнул, оставив землю до утра, а город внизу запылал магическими огнями в полную силу, я поднялась, словно солдатик. Села, смотря перед собой.
Оцепенение медленно сходило на нет.
Шарар по-прежнему лежал, и когда я попыталась встать на ноги, за спиной раздался его голос. Тихий, совсем незнакомый.
— Ты поплывёшь со мной на Авэль?
Он спросил так тихо, что не пожелай я отвечать, запросто сделала бы вид, что не расслышала.
Я наконец поднялась. Горячий, но с лёгкими нотами ночных цветов ветер растрепал волосы, приятно охладив вспотевшую шею.
— А аре сэр илен, — вполголоса проговорила я, будто была здесь одна и вполне могла позволить себе безумство в виде разговора с собой.
Ветер может быть нежнее шёлка, а может крушить корабли. Стачивать вековые горы и гнать тучи, что принесут засохшей земле облегчение.
За что же мой ветер принёс мне лишь страдания?
Внутри в ответ что-то трепыхнулось крохотным ледяным мельком, но огненный Зверь, клацнув зубами, призвал это слабенькое нечто к порядку. Лишил права голоса.
— Да, — ответила я, постояв ещё немного, в попытке вновь почуять этот знакомый всплеск, но так и не дождавшись. — Я поеду с тобой на Авэль, Шарар. Мне некуда больше пойти.
И побрела прочь с этой чёртовой драконьей площадки с её чёртовым ветром и чёртовыми воспоминаниями о небылом счастье.
**Междуглавие**
В городах, кроме тех, что приютились средь скал на драконьем континенте, Шарар не обращался. Иппорианцы пугаются его вида с неизменным постоянством, да и драконья неповоротливость вкупе с немалыми размерами на земле много бед натворить могут.
Благо в пустынных землях об этом позаботились. Драконья площадка была довольно далеко от Эр-Аворт, а ветер уносил в никуда грохот камней и рев пламени.
Дождавшись, пока крохотная фигурка Лизы и ее рогатых спутников, освещающих путь магикусами, покажется у кромки моря, Шарар сбросил с себя одежду, а затем и облик.
Меж чешуйками пробежали язычки пламени, кровь взыграла, и дракон, не сдержав восторженный рык, взмыл над морем. Поднялся над клубами занимающегося алого тумана и ринулся выше. Туда, где вместе с небесными огнями, казалось, ещё с утра гнездилась его мечта.
Недостижимая, сладкая и непривычно волнующая.
Лиза возвращается на Авэль. Лиза остаётся с ним!
Налетавшись вдоволь, к городу Шарар спустился к ночи. А на постоялый двор не шёл — летел. Фигурально, конечно. Облик Шарар был научен держать безукоризненно, но сейчас за спиной и впрямь будто два кожистых крыла распахнулись.
Огонь, что всегда ровно и сильно горел в груди, теперь стелился, ластился, будто панголин домашний. Лизал изнутри магическую оболочку, так что на губах то и дело проступала улыбка.
— Что же ты со мной делаешь, маленький человечек?
Шарар спрашивал это с абсолютно глупой улыбкой на лице раз в несколько минут то мысленно, то шепотом. Даже хозяин постоялого двора заметил перемены в извечно хмуром, чуть отстранённом драконе. Предложил пригласить самых умелых гессир, раз уж гость в таком благодушном настроении.
Шарар отказался.
И совсем не потому, что заказывать девок через хозяина раза в два дороже.
Не поднимаясь в комнату, дракон вымылся в уличном душе на заднем дворе, заказал четыре порции тушеного мяса наверх и поднялся к себе. Но стоило сунуть ключ в замочную скважину, по спине побежал колючий жар.
Дверь оказалась открыта.
Мысли заметались, но вмиг утихомирились. Он ведь так спешил отыскать Лизу, так стремился опередить кровососа, что позабыл её запереть.
