Выходит, кровопийца прав? Он не звал меня, не просил о помощи. Никакой душевной, сакральной связи меж нами нет и не было никогда, а все те реальные видения из жизни Дракулы не что иное, как… неужели намеренное вмешательство? Насильно вклеенные в полотно моей жизни заплатки?
Если так, то бог ночных кошмаров и обмана на славу повеселился, поймав меня на крючок. Хотя только теперь, пожив на Иппоре достаточно долго и подышав напитанным магией воздухом, я понимала, насколько было наивным моё стремление поиграть в супергероя.
И насколько жестоким оказался Тёмный бог, предложив мне подобную авантюру.
Настроение вмиг отяжелело. Отяжелела и мысль, став неповоротливой и кусачей, как злая псина.
Я, как была, лёжа лицом в пол, обхватила голову руками и со злости рванула и без того многострадальные лохмы.
— Темное отродье! Только сунься теперь! — прорычала решительно, и на душе стало чуточку легче.
Если я и впрямь сама впускала Сореса в свое сознание, позволяя творить, что вздумается, пусть бережет впредь свою изменчивую харю. Потому что в следующий раз я пальну огнем прямо по ней.
От решимости я засмеялась, как ненормальная.
Шарар от моих огнеметательных речей наверняка в восторг бы пришел. Жаль, что не рассказать ему…
Преисполнившись гнева праведного, прогнавшего сонное отупение и заставившего хандру отступить пусть и на полшага, я поднялась на ноги. Подошла к жаровне и без труда распалила горячее пламя. Камни огня даже затрещали, будто настоящие поленья, принимая мою магию.
И снова мысли о Шараре согрели сердце. Его такое искреннее возвышение моего огня поднимало дух и придавало сил и веры в себя.
Выйдя из душной гостиной на балкон, я огорчённо выдохнула, обмахиваясь ладонью. Магическая завеса явно ослабла и источала теперь слабую прохладу, неспособную удержать ни песок, ни жар пустынь.
Напрасно я на ночь ни двери, ни ставни не заперла. Теперь подоконники и порог выстлала мелкая песчаная пыль, поблескивающая крохотными вкраплениями стеклянной крошки и будто бы даже золота.
К тому же ветер — предвестник сезона дождей в землях Ворта, разбушевался не на шутку. Воздушные потоки, перемешанные с пылью, встречались с влажными морскими и подобно воинам на гнедых диких конях сходились в яростной схватке.
Пав жертвами битвы, гибкие пальмы с торчащими из верхушки, как пырей, тонкими листьями, клонились все ниже. Цветы в кронах деревьев и кустарников растеряли лепестки. Ими были устланы пруды и фонтаны в королевском саду, сколько бы ни скребли метлами прислужники.
Дыша ровно и пытаясь совладать с воздушной магией, чтобы усилить завесу, я простояла у перил минут десять. Вливала в невидимую стену перед собой магию, но воздух — чертовски своенравная стихия. Подчиняться мне она наотрез отказывалась.
Воздух утекал сквозь пальцы, словно нарочно проверял на прочность и тренировал выдержку. Поймать его было невозможно, и я начинала злиться. А воздух вокруг меня в ответ нагревался и крутился ещё проворнее.
Кто бы мог подумать, но мои объятия для него оказались слишком горячи.
Побоявшись окончательно испортить завесу, я вернулась в гостиную. Заперла окна и двери, и изнуряющий гул ветра стал в разы тише.
Скрепя сердце сунула карточку, исписанную Велоровой рукой, под первую попавшуюся вазу. Отправить её в урну, равно как и коробку конфет, как бы я ни злилась на себя за это, сил не хватило.
Затем покормила птиц и накинула на клетку платок. Щебет вмиг оборвался, превратившись в тихое, интимное курлыканье.
Певуны, впрочем, и не были виноваты в моих бедах, но мне упорно в каждом свисте и переливе слышался голос Велора. А уровень садомазохизма, кажется, во мне наконец пошел на убыль.
Спустя полчаса я, нервно покачиваясь из стороны в сторону и то и дело вздыхая, сидела в гостиной поистине поражающих размеров. Королевских размеров, если оный параметр вообще существует.
Дорогие ткани для обивки мебели, сверкающие позолотой подсвечники, бокалы, лепнина. Изысканная резьба по дереву, поселившаяся едва ли не каждой ножке кресла или стола. Пуфы и подушки, расшитые золотом. Пирамиды свежих и магически замороженных фруктов на блюдах, украшенных россыпями камней.
На создание одной лишь гостиной наверняка уйма средств ушла. Страшно представить, что творилось в остальных комнатах жилого комплекса «Демонус-плаза».
— Ваше Высочество, — вскочила на ноги я и учтиво склонила голову, выражая покорность и раскаяние.
— Свободны.
Ассаро едва вошёл, сцапал — иначе о его когтистых ручищах и не скажешь — с предложенного подноса одно из свернутых рулетиком горячих полотенец, одно сухое и выпроводил слуг прочь.
Я хоть и пыталась всем видом выказывать смирение и покорность, но то и дело с опаской и любопытством поглядывала на пустынника.
Ассаро небрежно перебросил через плечо полотенце и принялся утирать раскрасневшееся и блестящее от пота лицо горячей тканевой салфеткой.
— Ваше Высочество, мне сказали, вы на тренировке, — ещё разок окинула я взглядом обнажённый, красивого бронзового оттенка торс, — и будете не раньше, чем через час.
