После того как мы собственными руками снесли внешнюю стену, Тесеевы гонцы получили возможность по ночам практически беспрепятственно выбираться из города и возвращаться обратно. Они доставляли сообщения в недоступные для нас горные крепости подвластных Афинам царьков, в лагеря на Ардетте, Гиметте, Ликабетте и вообще за пределы Аттики. С Эвбеи им доставляли припасы и, хуже того, поддерживавшие их боевой дух письма. Никакие угрозы и увещевания не помогали улучшить караульную службу: наши позиции превратились в настоящее сито.
А потом, как-то вечером, перед нами предстала Антиопа.
Есть двое главных ворот Эннеапилона — Священные и Эгеевы. Именно на последние и вышла наша бывшая царица. Она появилась в облачении, представлявшем собой смесь эллинского и амазонского платья: поверх короткой белой стёганой куртки мужского покроя был надет бронзовый кавалерийский панцирь, покрытый красновато-коричневым плащом с застёжкой в виде медвежьего когтя, символа Артемиды Родовспомогающей. В нём все признали подарок Селии, её матери, переданный ей матерью матери, царицей Ипполитой.
Стоило Антиопе появиться, как всё наше войско, включая скифов и союзников, вскочило в сёдла, а на парапетах Полукольца не осталось свободного места: всё было забито эллинами. Элевтера и Ипполита выехали вперёд из наших рядов. Командующие союзными силами Боргес, Садук и Гермон со Скайлеей, Главкой Сероглазой и Стратоникой заняли свои места на фланге.
Тесей не появился.
«Отряд Антиопы» приветствовал её военной песней. В ответ она подняла руку, а когда воцарилась тишина, все отчётливо услышали крик ребёнка.
Наша царица держала на руках младенца.
Она подняла его обеими руками и, когда прокатившийся по нашим рядам гул голосов стих, обратилась к Ипполите.
Старшая царица восседала прямо перед ней верхом на Морозе, с перекинутой через плечо леопардовой шкурой, и коса цвета железа ниспадала ей до пояса.
— О, Ипполита, лучшая из людей, узри своего правнука, названного мною в твою честь. Имя его — Ипполит!
Войско загудело, пока ещё сдержанно, но грозно.
— Мать матери, примешь ли ты этого невинного младенца как кровь от крови и плоть от плоти твоей?
Со своего места я увидела лицо Элевтеры. Взгляд, брошенный ею на старшую царицу, явно остерегал: «Будь осторожна, сестра, ибо настал момент, когда каждый поступок может определить судьбу народа».
Вместо старшей царицы заговорила Элевтера.
— Не упоминай больше об этом ребёнке, — молвила она Антиопе. — Оставь его с отцом, где ему и место, а сама спустись к нам и прими командование отрядом, носящим твоё имя. Сделай это, сестра и подруга, и, клянусь тебе, я сложу свою должность и стану с готовностью повиноваться твоим приказам. Прошу тебя, вернись к своему народу. Стань снова нашей царицей.
И тут на стене показался Тесей. Правда, он не встал рядом с Антиопой, обозначая себя тем самым как её супруга и господина, а остановился в нескольких шагах позади. Антиопа не обернулась и вообще никак не отреагировала на его появление.
— Если я спущусь с этих стен и приму командование над свободным народом, — прозвенел в воздухе её голос, — мой первый приказ будет таков: повернуть домой. Исполнишь ли ты его?
— Эту войну мы начали ради тебя, — не колеблясь, ответила Элевтера. — С твоим возвращением она потеряет смысл, и мы будем готовы повернуть домой.
Со стороны скифов и других союзников послышались возмущённые крики. Воины на склонах холмов ударяли древками копий о щиты. К общему негодованию присоединились и некоторые из тал Кирте.
— Если я вернусь к вам, то возьму с собой это дитя. Вы примете его?
Возмущение усилилось. Со всех сторон доносились возгласы «Никогда!» и «Забери его в Тартар!».
Антиопа снова подняла ребёнка, обращаясь к Ипполите.
— Мать матери, воззри на это дитя, в чьих жилах течёт кровь обоих наших народов, в чьих жилах течёт твоя кровь. Как могу я возненавидеть его? Я не могу рассечь его пополам и отдать сердце одной половине, враждуя с другой. Любить ребёнка — значит любить его всего!
Со стороны осаждающих послышались оскорбления и брань. Антиопа возвысила голос, так что её слова были слышны всем:
— Я не последую призыву тех вождей, которые воспользовались мною как предлогом для развязывания войны. Мне эта война чужда, и я не стану способствовать ей ни словом, ни делом. С великой радостью я сделаю всё, что от меня зависит, для достижения мира между нашими народами.
Когда Антиопа закончила, Ипполита тронула коня и выехала вперёд. Теперь все услышали её голос:
— Ты осмеливаешься показывать мне ребёнка-мальчика, Антиопа! Тогда выслушай то, что говорит мне моё сердце. Мальчики вырастают в мужчин! — С вызовом она указала секирой на Тесея. — Разве твой младенец — не отросток от этого ствола? А если так, отринет ли он свою природу? Присоединится ли к женщинам против тех, кто держит наших сестёр в постыдном бесправии?
— Сёстры, — вскричала Антиопа, — я даю вам возможность решить дело миром!
— Это я предлагаю решить дело! — воскликнула Элевтера, устремляя коня на равнину перед воротами. — Сразись со мной! Мы решим спор прямо сейчас.
