— Первый раз я отнял жизнь, чтобы встать на ступень выше в иерархии клана. Да, мне дали шанс, убедив, что цель — мерзкая, бесчувственная тварь, к которой чуть ли не каждую ночь водят девочек и мальчиков для утех. Я согласился, думая, что сделаю город чуть чище, стерев столь грязное пятно, — он усмехнулся горькой усмешкой. — Как я узнал гораздо позднее, тот мужчина был невиновен. Его оклеветали и хотели избавиться, послав палача в моём лице. И своего добились, — слова резанули острым лезвием, и я прикрыл глаза, отгоняя прочь уже своих демонов прошлого. — Так я шёл кровавой дорогой, считая её праведной, пока не стал правой рукой главы клана. Тогда… — он сжал губы от злости, но сразу же взял себя в руки, — я узнал, как делались дела на самом деле. Из меня просто слепили послушного пса, которому в нужный момент давали команду, и он убивал, доверяя хозяевам. Но как только я понял, что в тёплой и защищённой норе, которую принял за дом и жил там несколько лет, водятся змеи, а не собратья по оружию и вере, я снова сбежал, пообещав когда-нибудь вернуться и отомстить за себя и за всех, кого несправедливо отправил в могилы. Так я опять стал одиночкой, но уже никогда ни под кого не прогибался. Лишь делал вид, когда было нужно.
Да, как бы ты ни хотел, тифлинг, у нас есть что-то общее. Но не стану тебя огорчать этим открытием.
— Я стал вновь искать своё место в жизни и ремесло для заработка, — вновь заговорил он. — Но как ни старался разорвать связь с кровью, рано или поздно приходилось пачкать руки. Людей я теперь не трогал — ловил животных для выделки шкур, что продолжаю делать и по сей день. Иногда подрабатывал следопытом. Параллельно этому постепенно узнавал о своих «корнях» истинную правду. И чем больше мне открывалось, тем сильнее я ненавидел ту часть себя, в которой жил демон. Я старался не пользоваться своими способностями, не развивал их. Дошло до того… — он резко оборвал фразу на полуслове, видимо, поняв, что не хочет её закончить. — Было многое, от чего я отказался, чтобы меньше чувствовать себя отродьем этих никчёмных. Но ни капли облегчения и успокоения не приходило. Я молился о том, чтобы агония, разрывающая изнутри, ушла, затихла хотя бы на время. И когда я уже стоял на краю пропасти, готовый избавиться от боли и отвращения к себе, к своему роду, пришло спасение. В одну из ночей мне привиделась чудесная дева, назвавшаяся Нэариге́шу. Она притупила боль и сказала, что может подарить мне прощение, что будет ждать меня в своём храме, который обязательно найду, если только поверю. Проснувшись, я осознал, что привидевшееся было не сном, а знаком свыше. Мне было нечего терять, некуда идти, и я решился отправиться на поиски. Блуждая из города в город примерно три месяца, но, не теряя веры и надежд, наконец, достиг цели и получил награду за стойкость. Богиня предложила стать её жнецом душ. Взамен, когда придёт время, она обещала подарить мне прощение и шанс отправится в царство света, а не тьмы. Только я должен отправлять к ней лишь тёмные души. Если же ошибусь с выбором, то она имеет право расторгнуть сделку и даже наказать, отправив сразу во тьму. Я даже рад таким условиям. Меньше буду мучиться, гадая, у того ли отнял жизнь, — тифлинг вновь посмотрел в окно, и в его глазах отразилось солнце. — Такова моя история, некромант.
Пока мужчина делился крупицами своего прошлого, я всё это время рисовал для себя его портрет. В итоге получился лишь сырой набросок, который вряд ли когда-нибудь будет закончен без желания натурщика. Но мне очень хотелось напоследок нанести очередной штрих, который, скорее всего, окажется последним.
— Кто же стал твоим первым подношением богине? — я надеялся, что ответ совпадёт с моей догадкой.
— Сам как думаешь? — тифлинг посмотрел на меня. В его глазах появился уже знакомый хищный блеск.
— Глава клана?
— О, да, — он оскалился в улыбке. — Когда я пришёл, в попытке защитить своего вождя против меня подняли оружие многие из тех, с кем раньше стоял спина к спине. Зная о списке их злодеяний, я отправил их на суд Нэариге́шу без каких-либо сомнений. И моя рука ни разу не дрогнула, когда пронзал кинжалом плоть каждого падшего душой. Хорошая тогда получилась жатва, — Аргондарион задумчиво цокнул языком. — Главную цель искать не пришлось. Она сама вышла ко мне и встала на колени, моля о пощаде. Тогда, всадив клинок в его прогнившее сердце, я пообещал, что богиня вознаградит его по заслугам.
— В этот раз ты стёр грязное пятно, — вспомнил я слова тифлинга. — Что же, — я поднялся с кресла и сделал несколько шагов в сторону лестницы. — Теперь, когда мы во всём разобрались, ты можешь идти со спокойной душой, зная, что больше никогда не встретишь меня на своём пути. Я благодарен за помощь и обещаю, что, если когда-либо тебе понадобится помощь пусть даже в такой же сумасшедшей затее, как моя, буду рад помочь, тем самым отдав долг.
