Я шла рядом с Харой – она ехала верхом, поэтому моя голова была на уровне её бедра. Тоббл, у которого энергия, казалось, била через край, почти всё время бежал впереди. Он очень скоро сообразил, что сзади лошади лучше не шагать, ведь они частенько оставляют после себя «сюрпризы».
Всё утро мы шли без остановки. Хара вела нас на северо-запад в надежде обойти Земли Болот.
– Это путь в обход, – призналась она, – но так мы не увязнем в болоте.
– И не встретим змей! – добавил Тоббл.
Около полудня мы устроили привал у звонкого ручья и перекусили вяленым змеиным мясом и луком, который раздобыл Тоббл. Я попросила у Хары нож, прикрепила его к ровной палке и блеснула даирнским талантом ловить рыбу. Почти сразу я поймала пару рыбин – небольшую треску и пурпурного сома чуть побольше размером.
Честно говоря, блеснула я так себе. В ловле рыбы мне было далеко до моих братьев и сестёр.
Пока мы шли, я видела, что Хара уже не боится так сильно, хотя она явно начала нервничать по другому поводу: всё время оглядывалась по сторонам и иногда обращалась ко мне с вопросом, не учуяла ли я чего-нибудь необычного. При этом всеми мыслями и надеждами она, казалось, была уже там, куда мы направлялись.
На ночёвку мы остановились в глубокой лощине.
Мы с Тобблом собрали веток и прутьев, и Хара развела костёр. На ужин у нас была рыба (у Хары и у меня), вертячки (у Тоббла) и ягоды (их ели все).
Поев, я легла на спину и смотрела, как звёзды собираются в стаи на бескрайнем небосводе, и тогда меня охватило умиротворение: я не жила прошлым и не беспокоилась о будущем, не терзала себя вопросом, осталась ли одна на земле или где-то далеко живут мои сородичи. Я лежала и слушала, как сверчки в такт поют свою песню, которая была похожа на биение сердца Земли.
Хара с Тобблом тоже выглядели невероятно умиротворёнными. Они, словно загипнотизированные танцем языков пламени, в молчании сидели у костра. О чём они думали? Любопытство заставило меня нарушить молчание.
– Мне показалось, ты больше не боишься браконьеров? – спросила я Хару.
Хара удивлённо подняла бровь.
– Почему ты так думаешь?
– Чутьё.
– Ты права. На территории королевства браконьерство незаконно, браконьеры охотятся подальше от населённых земель.
– Значит, мы уже почти дошли?
Хара показала на восток.
– В нескольких километрах отсюда деревни Долгрейта. – Она повернулась и теперь показала на северо-запад. – А оттуда уже недалеко до Города свободных торговцев. Но мы всё равно должны быть начеку: натолкнуться на людей Мурдано можно где угодно. Правда, они не утруждают себя и передвигаются шумно, поэтому, если окажутся поблизости, мы их услышим.
– Так значит, ты хорошо знаешь здешние места? – спросила я.
– Неплохо.
Я какое-то время не решалась задать следующий вопрос. Но мне так много всего хотелось узнать об этой девчонке…
– У тебя… родные в этих краях?
Хара посмотрела на меня не выражающим никаких эмоций взглядом.
– В некотором смысле.
– Может быть, друзья?
– У меня нет друзей.
Тоббл широко раскрыл глаза.
– У всех есть друзья!
– У меня тоже никогда их не было, – ответила я. – То есть мои братья и сёстры и были моими друзьями.
– Друзья – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – снова без эмоций ответила Хара.
Я хотела задать ещё вопросы, как вдруг осознала: Хара всегда очень осторожна с ответами – она рассказывает только то, что считает нужным; в противном случае просто молчит. И лучше не подгонять её – тогда она сама всё расскажет. Общаться с ней непросто, а я к тому же была её пленницей и всё время задавала вопросы, на которые не получала от неё ответа.
Мама всегда поощряла моё любопытство. Она говорила: «Только задавая вопросы, ты можешь чему-то научиться». Но иногда случается, что ответов нет. Или они могут быть не такими, какие мы ждём.
Подул лёгкий ветерок, который принёс знакомые запахи меда и лаванды – ароматы из моей прошлой жизни без страданий и боли. Я закрыла глаза, чтобы не расплакаться, потому что тоска по дому накрыла меня, словно волна ледяной воды.
Мы шли ещё два дня. Когда у меня или у Тоббла начинали болеть ноги, Хара сажала нас на лошадь, и какое-то время мы ехали верхом. В знак благодарности мы собирали вдоль дороги нежные листья травы и кормили Валлино, который, так же благодаря нас в ответ, иногда прижимался к нам носом или издавал довольное ржание. Казалось, Тоббла он любил особенно сильно.
– Интересно, о чём весь день думает Валлино? – Тоббл задал этот вопрос, сидя на его спине, во время второго дня нашего путешествия.
– Думаю, у него две мысли, – ответила я. – И одна из них: «Хочу есть».
– А вторая? – спросила Хара.
– «Не хочу есть».
– Ты так говоришь, потому что он не относится к главным классам, – возразил мне Тоббл. – Но это совсем не означает, что он не может думать о чём-то серьёзном.
На что Валлино поднял хвост и оставил на тропинке особенно пахучий «сюрприз».
– Забудем об этом, – ответил Тоббл, и мы с Харой засмеялись.
Когда тропинка постепенно превратилась в дорогу, Хара сказала:
– Что ж, похоже, пришла пора мне снова стать мальчишкой.
– Почему? – недоумевал Тоббл.
