Уснуть я так и не смогла, отчетливо слыша, как где–то над нами рычат и воют демоны, которые не спешили покидать деревню. Такое большое скопление тварей, да еще и в дневное время наталкивало на не утишающие мысли – завеса между нашими мирами истончается, и если, я не исполню волю своей матери, этот мир рискует стать обеденным столом, пировать в котором точно будут не люди.
Сложно сказать, сколько я пролежала, тяготимая своими мыслями, но в этом темном месте, набитом сырыми овощами, кореньями и, хвала Хроносу, вяленым мясом, время потеряло всякие ориентиры. Возле самой лестницы, на деревянной полке нашелся огарок свечи, и с помощью двух кремниевых камней, я зажгла ее. Тусклый свет озарил комнату и лежащего на полу мужчину, который продолжал спать крепким сном, восстанавливая свои силы.
Пока он безмятежно спал, я заглянула в разрезы истерзанной одежды, чтобы удостовериться в безобидности ран, пробегая по ним пальцами и смазывая найденной у целительницы дома смесью. Я продолжала это делать до тех пор, пока не почувствовала, что пульс моего пациента резко изменился. Рука моя опиралась на грудную клетку Соловья и гулкие, быстрые удары сердца под ней заставили меня поднять свой взгляд и встретиться с вполне ясными медовыми глазами пришедшего в себя мужчины.
Я стояла на коленях, прямо перед ним, нависая сверху. Соловей смотрел напряженно и пристально, не отрываясь от моего лица, будто искал в нем что–то только ему известное. И то, как он это делал, пробудило во мне волнение и вместе с тем, ощущение чего–то томительного внизу живота. Рука мужчины стала медленно подниматься по моему бедру, поверх платья, крепко, но без напора, и закончила двигаться на моей талии. Тем самым он будто говорил, что уже не отпустит меня, не даст мне отступить. Секунда промедления, и он молниеносно прижал меня к себе. И теперь я полностью лежала на нем, осязая крепкое мужское тело подо мной, все его мышцы и выпуклости, от соприкосновения с которыми меня кинуло в жар. Я боялась издать какой–либо звук, хотя понимала, что на самом деле сейчас и здесь все слова перестали иметь для нас значения. Мы растворялись друг в друге сильнее и сильнее, при этом, так и не пошевелившись.
Наши губы находились так близко, наши носы едва соприкасались, а дыхание стало неразделимо, стало единым для двоих. Интимность момента кружила голову, особенно когда я чувствовала, как он вдыхает то, что только что выдохнула я.
Время тянулось, как мед, выливаемый из банки, и я осознала, что Соловей ждет моего решения – сейчас он давал мне право на выбор. Но он и не догадывался, что уже давно у меня был только один возможный вариант, от которого я не собиралась отказываться.
Я отстранилась.
Глаза Соловья тут же сузились, но руки он не сжимал, готовый в любой момент отпустить меня. Чувствуя свою невидимую власть над этим мужчиной, во мне взыграло неведомое до сели женское довольство, отчего я лукаво усмехнулась, а потом, пока не успела передумать, повернулась к свече и задула ее.
– Не стоит тратить огонь понапрасну…
И уже без доли стеснения упала в объятия мужчины, впервые сама даря ему свой поцелуй. Неумелый, изучающий, неторопливый и бесконечный. Мы будто знакомились заново, полностью открываясь перед друг другом, впуская в потаенные уголки своих душ. Вздох удовольствия вырвался изо рта Соловья, когда я запустила пальцы в его волосы, и он поспешил дать волю своим рукам, тем самым срывая с моих губ такой же стон, словно мы находились в борьбе за каждый глоток воздуха.
– Честно говоря, я испугался, – прошептал Соловей, чуть отстранившись.
– Я думала, что ты ничего не боишься.
– Видимо, теперь это уже недостоверная информация.
После этих слов Соловей подмахнул меня под себя и обрушился на мои губы, больше не сдерживаясь, давая мне всецело прочувствовать всю силу его желания. Не было в них прежней ласки, скорее жгучая необходимость, потребность, что созревала долгое время и которую безжалостно сдерживали. И я отвечала с той же страстью.
Каждая частица тела наполнилась негой, дрожью пробегая от кончиков пальцев ног и обратно, опьяняя и лишая мыслей. Одежда слетела. Я сдалась своим чувствам окончательно и бесповоротно. В памяти будут лишь осколок мгновенной боли, а за ним – наслаждение, что с каждым толчком все сильнее и сильнее. Как ногти впивались в спину, ощущая каждую мышцу, напряженную до предела и мокрую от истомы. И струна, что натянулась и лопнула, ослепляя мириадами разноцветных бликов, что связали нас навсегда.
Лежа в его объятьях, я ощущала себя самой счастливой и нужной. Возможно, я поспешила и отдала свою честь необдуманно, но все же другого раза для нас могло и не быть. Будущее мое так расплывчато. Оно покрыто туманом неопределенности и посему, то что произошло между нами, ощущается остро и оттого более значимо.
Раздался взрыв. Нам на головы посыпался песок и сверху взревели исчадия тьмы. Реальность настигла нас молниеносно, и мы с Луной подскочили, наспех натягивая свою одежду.
– Думаешь, это наши?
