Бри подскочила к нему и отпихнула ногой в сторону. Потом метнулась к другому пистолету, который Зак до этого бросил сам, и тоже отшвырнула его подальше. Охотничий жилет на Заке был очень объемным, со множеством карманов. Прятал ли он под ним еще какое-то оружие, Бри понять не могла. Придвинувшись ближе к Заку, она наставила пистолет ему в лицо.
– Покажи мне руки!
Бри не думала, что Зак мертв. Это только в кино злодеи моментально умирают, а она на своем веку повидала немало людей, остававшихся в живых даже с множественными пулевыми ранениями.
– Покажи мне свои руки! – снова выкрикнула Бри.
– Полиция! – с двух концов в коридор хлынули помощники шерифа с полицейскими щитами и автоматами AR-15. Еще один отряд приближался к ним из центрального прохода.
– Офицер полиции не при исполнении! – Бри отступила назад, опустив пистолет. Но не туда, где до него мог дотянуться Зак. Он убил одну и ранил, по меньшей мере, двух женщин. Он стрелял в собственную – беременную! – жену. И Бри не сомневалась: если Зак все еще дышит, он попытается убить кого-нибудь еще.
Держа палец правой руки на спусковой скобе, Бри подняла левую в классическом жесте, означающем сдачу. Помощники шерифа тотчас окружили ее. Бри отдала им пистолет и позволила надеть на свои руки наручники. Она и не думала, что будет иначе. Стандартная процедура в подобных ситуациях сводилась к тому, чтобы обезопасить и обезвредить всех вовлеченных людей, включая вооруженных, и лишь потом «рассортировывать» их.
Дальше по коридору другая группа полицейских обступила Мэтта и трех женщин. Даже на расстоянии шести метров Бри расслышала сквозь их гомон голос Стеф, полный удивленного неверия:
– Он нажал на курок! Не окажись пистолет разряженным, он бы меня убил! – руки Стеф непроизвольно гладили живот: – Он убил бы своего ребенка!
Бри присела на полу, как велела инструкция. Она убила человека! Первый раз за десять с лишним лет своей службы в полиции Филадельфии! И подсознательно Бри уже понимала: последствия того, что ее палец сегодня нажал на курок, она ощутит уже завтра. И то, что она лишила жизни другого человека, неминуемо вызовет в ней самой глубинные изменения.
Но сегодня она будет скорбеть о тех, кого убил Зак Уоллес. И благодарить Бога за то, что Стеф, ее малыш, Мэтт и она, Бри, остались живыми…
Через час Мэтт уже следовал на своем внедорожнике за полицейскими машинами шерифа к жилищу Уоллесов. Под звуки сирен и вихрившиеся огни мигалок они подкатили к серому дому с двускатной крышей и припарковались перед примыкавшим к нему гаражом и мастерской. Мэтт и Бри вылезли из автомобиля и последовали за помощниками шерифа.
Тодд хотел, чтобы они поехали в участок и подождали там его для дачи свидетельских показаний, но Мэтт отказался. Джастин был, скорее всего, мертв, но он желал лично убедиться в этом.
– Проверьте гараж и мастерскую, – крикнул Мэтт. Стеф не видела Джастина в доме, но в мастерскую мужа она не заглядывала месяцами – витавший в ней запах древесных опилок провоцировал у нее тошноту. У Стефани даже ключа от мастерской не было.
Тодд жестом показал Мэтту и Бри не вмешиваться, и они неохотно отошли в сторону. А его подчиненные взломали дверь в гараж. Через две минуты они из него уже вышли.
– Там пусто, – крикнул Мэтту Харви и побежал со своими людьми к мастерской.
Не отводя от нее взгляда, Мэтт упер руку в бок, а другой потер лоб:
– Если Джастин жив, он должен находиться в мастерской.
Но каковы были шансы?
Бри взяла Мэтта за руку:
– Вы узнаете об этом через минуту.
– Я должен быть там! Зак мертв. Джастин больше не подозреваемый!
– Так должно быть, – сжала Бри его руку.
– Там могут быть мини-ловушки, – пробормотал Мэтт.
Но он больше беспокоился о мертвом теле.
Людям шерифа снова пришлось взламывать дверь. Едва она поддалась, они всей гурьбой нырнули внутрь.
– Он здесь! – крикнул один из них.
Еще несколько минут тягостного ожидания, и из мастерской выглянул Тодд.
– Мэтт! – позвал он.
Мэтт влетел в мастерскую и, пробежав мимо шкафов, верстаков, инструментов и досок почти до самого конца, увидел Джастина. Он лежал на тюфяке, сделанном из сложенных одеял: одна рука пристегнута наручниками к металлической балке, плечо рубашки пропитано кровью.
Глаза Джастина были открыты, но кожа выглядела мертвенно-серой; глазницы глубоко запали, а бледные скулы расцвечивали лихорадочные пятна.
С чувством огромного облегчения Мэтт бросился к другу:
– Я не могу поверить, что ты жив!
Случаются же чудеса! Джастин был ранен неделю назад и все это время оставался без врачебной помощи. Его рана наверняка была инфицирована.
– Я тоже не верю… Да и не хочется мне жить… теперь, без Эрин, – лицо Джастина исказила боль – не физическая, а более глубокая, сердечная. И он даже не взглянул на Мэтта.
Тот опустился на колено рядом с Тоддом, отстегивавшим наручник, и взял руку друга:
– Ты жив. Мы нашли тебя!
Невидящим взглядом Джастин уставился в потолок:
– Он убил ее. Я не сумел ее уберечь. Она умерла у меня на руках, – его голос прозвучал почти бесстрастно.
– Мне очень жаль, – сказал Мэтт.
