Последняя комета полностью

– Симон? – кричит Джудетт снова.

Я нажимаю на перечеркнутый микрофон и отключаю его с моей стороны.

– Скоро приду, – отвечаю я, стараясь говорить нормальным голосом. – Мне надо помочь товарищу в одном деле.

– Кому? – кричит Стина.

– Люсинде! Я вернусь через час!

Я выбегаю из квартиры. Из-за шума моих шагов трудно понять, что происходит на другом конце линии. Я прижимаю телефон к уху с такой силой, словно пытаюсь вдавить его в череп. Из-за скрипа подъездной двери не могу разобрать, что говорит этот мужчина по имени Манге.

А потом я понимаю, что кое-что все-таки услышал: он назвал ее Люсиндой.

Ему известно, кто она.

Люсинда молчит. Я задерживаю дыхание на бегу. Достаю ключи от машины и нажимаю на кнопку. Мигают задние огни автомобиля Стины.

– Я думал, вашей дружбе пришел конец, – говорит Манге.

Я бросаюсь на водительское сиденье. Слышу, как Люсинда отвечает что-то, но не улавливаю суть.

– Что произошло, – говорит Манге.

Я запускаю мотор, подключаю мобильник к стереосистеме машины.

– Мы, пожалуй, могли бы снова стать друзьями, – говорит Люсинда.

Пока я выезжаю на дорогу, Манге что-то отвечает. Я увеличиваю громкость. Звуки из неизвестной мне комнаты, находящейся по адресу Рингвеген, 4, заполняют салон автомобиля.

– Но я действительно не лгала о том, для чего ты мне понадобился, – говорит Люсинда. – Ну, посмотри на меня.

– Разве твой отец не работает в больнице?

Мое сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди.

4 га ты натворила, Люсинда? Как могла пойти туда одна?

– Откуда тебе это известно? – спрашивает она.

– Тильда много рассказывала о тебе, – отвечает Манге.

– Неужели?

– Почему я, по-твоему, сразу понял, с кем имею дело?

Я громко выругиваюсь, когда светофор передо мной переключается на красный. Мужчина с дочерью переходят улицу. Я сразу узнаю ее по сутулой спине. Молли поворачивается ко мне, и у меня перехватывает дыхание.

Нельзя сказать, что они похожи. Ни в коем случае. Но какое-то мгновение мне кажется, что я вижу перед собой Тильду, только более молодую.

– У них в больнице ужасно строго с лекарствами, – говорит Люсинда.

Молли быстро отводит взгляд в сторону, но я успеваю заметить страх в ее глазах. Она явно по-прежнему верит, что я убил Тильду. Светофор переключается на зеленый, и я нажимаю на газ, как только они поднимаются на тротуар. Молли поворачивается и смотрит вслед моему автомобилю, когда я проезжаю мимо.

– Конечно, – говорит мужчина на Рингвеген. – Сколько ты хочешь?

Интересно, он так же обычно спрашивал Тильду?

Неужели его не мучила совесть, когда он видел, как плохо она выглядела?

Неужели он не чувствовал себя виноватым, когда она умерла?

Чувствует ли он себя виновным в том, что убил ее?

Люсинда обдумывает ответ, и в квартире воцаряется тишина. Я слушаю, снова затаив дыхание.

– Я не знаю, – признается она в конце концов. – Я ничего не знаю о таких вещах. А сколько можно?

Кто-то встает. Шум шагов. Открывается дверь.

– Ты в курсе, как с этим обращаться? – спрашивает Манге.

– Не беспокойся, я могу посмотреть на Youtube.

– Нет, нет, я покажу.

Опять красный свет. Я решаю наплевать на него. Все равно на улице почти нет машин.

Летом я видел, как Тильда скручивала сигареты с марихуаной. Сейчас я слышу мужчину, научившего ее это делать. Пока я проскакиваю еще один перекресток, слышен слабый шорох бумаги: он облизывает ее край.

– Может, покурим вместе? В знак того, что мы теперь друзья?

– Охотно, – говорит Люсинда.

Манге смеется. Снова шуршание бумаги.

– Милая, – говорит он. – Я шучу. Я же вижу, что ты здесь не для этого. Тебе хочется знать, не я ли убил ее, не так ли?

Я сворачиваю на Рингвеген, чувствуя, как у меня внутри все холодеет.

В динамиках тишина.

Скажи хоть слово, Люсинда. Не молчи, тогда я буду знать, что с тобой все нормально.

– Несколько дней назад сюда заглядывала дамочка из полиции, – говорит Манге, в то время как я смотрю цифры на фасадах. – Она видела сообщения Тильды.

Тень кирпичного дома падает на асфальт. Несколько детей прыгают на скакалке на тротуаре.

Я прохожу строение номер 20. Слышу, как щелкает зажигалка. 18, 16…

Кто-то делает глубокую затяжку. 12, 10, 8…

– И что ты тогда сказал? – спрашивает Люсинда на удивление спокойным голосом. – Чем ты занимался в ту ночь?

А вот и дом номер четыре. Звук мотора автомобиля слышен из динамиков. Я останавливаюсь у края дороги, смотрю вверх на фасад и вижу открытое окно.

– Смешно, конечно, – говорит Манге. – Но у меня лучшее в мире алиби.

– И какое же тогда?

Собеседник Люсинды специально выдерживает паузу.

– Как раз та мадам из полиции забрала меня после матча. Я подрался на площади и просидел в участке всю ночь.