– Можно поговорить с охраной, разузнать о всех подозрительных контактах хозяина или происшествиях за этот год и изучать записи точечно.
– Все равно иголка в стоге сена, – буркнул Соболев. – В лучшем случае выйдем на каких-нибудь подставных лиц. И это если они вообще хранят записи так долго.
– Понимаю, что шансов мало, но что-то же делать надо…
– Не могу не согласиться, – поддержал его Логинов.
Соболев только тяжко вздохнул, а потом снова внимательно посмотрел на Карпатского.
– Сдается мне, это не единственная мысль, пришедшая тебе в голову.
– На самом деле, вторая там уже давно, – со вздохом признался тот.
– Так поделись!
Соболев приблизился к письменному столу, а Логинов перестал греметь своими игрушками, явно прислушиваясь к их разговору.
– Помнишь, к какому выводу пришел тот коллега Нурейтдинова, анализируя дела, связанные с Медвежьим озером?
– Дементьев?
– Угу. Я про всю эту тему со скрытыми посланиями и цитированием прошлых преступлений с отзеркаливанием некоторых фактов.
– Помню-помню, – нетерпеливо подтвердил Соболев. – Ты это сейчас к чему?
Карпатский подался вперед, облокачиваясь на стол и выразительно глядя на напарника.
– Когда мы разбирались с зеркалами, ты сказал, что понял смысл скрытого послания. Мол, нам дают понять, что Влад Федоров – такой же больной на всю голову маньяк, как и его брат…
Соболев поморщился, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на осуждение.
– Слав, ты же понимаешь, что я тогда брякнул это сгоряча?
– Понимаю. Но что, если ты случайно попал в самую точку? Что, если смысл послания действительно в этом? Вспомни, в чем в основном заключается отзеркаливание сюжетов городских легенд четырехлетней давности!
– В чем? – нахмурился Соболев.
– В том, что преступники и жертвы меняются местами, – внезапно подал голос Логинов.
Карпатский многозначительно ткнул пальцем в его сторону, как бы подтверждая, что имел в виду именно это.
Соболев обернулся на Логинова, нахмурился и снова посмотрел на Карпатского, а тот продолжил:
– Вот смотри. Сначала утопленница была ведьмой, казненной за колдовство, то есть за дело, а потом утопленницы стали невинными жертвами. В историях с Ночным Смотрителем и убийцей в джутовой маске преступники и жертвы и вовсе меняются местами. А еще девочки-убийцы из детского лагеря против похищенных невинных девочек, которых искал я.
– Ну да, все это мы так или иначе уже проговаривали, – согласился Соболев. – Как это связано с утверждением, что Влад – маньяк-убийца?
– Мы привыкли считать Артема Федорова преступником, а его брата Влада – жертвой, – вновь перехватил инициативу Логинов. То ли он и сам пришел к тем же выводам, что и Карпатский, то ли просто ловил его мысль на лету, в отличие от Соболева.
– И ты намекаешь, что все было наоборот? – уточнил тот у эксперта.
Логинов пожал плечами.
– Не я намекаю. Кукловод намекает.
– Тогда он или врет, или катастрофически заблуждается! – возмутился Соболев. – Артем был убийцей, а не Влад, в этом у нас сомнений нет и быть не может!
– Я думаю, что кукловод обвиняет Влада Федорова в убийстве Артема, – пояснил свою мысль Карпатский. – И, скорее всего, просто тупо мстит ему. В том числе, пытаясь показать окружающим, то есть нам, его истинную суть – характер убийцы.
– Но Влад и Артема не убивал. Слав, я был там четыре года назад. Влад сам чуть коньки не отбросил, а Артем просто исчез! Не знаю, существует ли тот лифт, о котором тогда твердила Юля, но Влад точно не может быть причастен к исчезновению брата.
– Там и тогда – возможно, – легко согласился Карпатский. – Но откуда ты знаешь, что было дальше? Артем так больше никогда нигде не появился.
– Потому что про́клятый лифт увез его в преисподнюю, – хмыкнул Логинов.
– Или потому, что Влад нашел его и убил, – возразил Карпатский, ткнув указательным пальцем в письменный стол. – О чем и намекает нам история с братоубийством. Вполне вероятно, что это – часть послания.
– А остальные истории комнат? – уточнил Логинов.
Карпатский развел руками.
– Возможно, тот самый информационный шум, который есть в каждом хорошем квесте.
– Я все равно не верю, что Влад мог убить брата, – покачал головой Соболев.
– Достаточно того, чтобы кукловод в это верил, – заметил Логинов. – Это необязательно должно быть правдой.
На этих словах Соболев заметно задумался, явно примеряя теорию к известным фактам, и наконец кивнул.
– Месть, значит.
– Очень личная месть, – добавил Карпатский.
– Женщина? – предположил Логинов.
– Вероятно, – согласился Соболев. – Мужик так заморачиваться не стал бы. И среди любовниц Артема наверняка хватает состоятельных девиц.
– Вопрос в том, кто из них может быть не только богат, но и иметь отношение к местным ведьмам, – развил мысль Карпатский.
Соболев и Логинов переглянулись. Последний только снова пожал плечами, а лицо первого вдруг просияло.
