– Как складно ты все придумала, – хмыкнул Карпатский. Ксения явно готовилась к разговору. – Ты только одного не учла. Я, конечно, не женат и детей у меня нет, но я… не один.
Так странно было произнести это вслух! У слов оказалось непривычное послевкусие. Непривычное, но приятное. А еще от них стало щекотно внутри и почему-то захотелось улыбнуться, несмотря на непростой разговор.
Только теперь Ксения отстранилась, выпрямилась и посмотрела на него, как показалось, с легким укором. Слезы почти высохли, оставив после себя лишь припухшее лицо и лихорадочный блеск в глазах.
– Ты об этой девочке, что ночует у тебя время от времени последние пару месяцев?
Карпатский не смог скрыть удивления: она-то откуда это знает?
– Я сначала поехала к нам… к тебе домой, надеялась перехватить до кладбища, – призналась Ксения. – Но тебя дома не оказалось, а Людмила Николаевна сказала, что не видела тебя накануне, и предположила, что ты остался ночевать у своей пассии. Сказала, молоденькая совсем, она сначала даже решила, что у тебя внебрачная дочь нарисовалась, но потом поняла, что ошиблась…
Людмила Николаевна, пожилая соседка по лестничной клетке с уймой свободного времени. Просто находка для любого опера в случае совершения преступления, но крайне неудобная по жизни соседка.
– Ей хоть восемнадцать-то есть?
Вопрос разозлил его. Карпатский инстинктивно отодвинулся от бывшей жены и отвернулся.
– Ты забыла, где я работаю? Конечно, ей есть восемнадцать! Ей значительно больше.
– Едва ли действительно
– Ей двадцать три, – зачем-то уточнил Карпатский.
– Еще лучше… Что ж вас, мужиков, в сорок лет так тянет на двадцатилетних? Кризис среднего возраста так проявляется?
– Ты так возмущаешься, словно я после двадцати лет совместной жизни загулял от тебя на сторону, – процедил Карпатский. – Я человек свободный, знаешь ли. С кем хочу, с тем и встречаюсь.
– Да ради бога, кто бы спорил! Только все это не может быть серьезно, – уверенно заявила Ксения. – И надолго. Опытный мужчина юной девочке, конечно, может быть какое-то время интересен, но, если у него нет ресурсов, она с ним не задержится. Молодость обычно меняют на устроенность, а у тебя из активов, уж прости меня за откровенность, крошечная служебная квартира в старом фонде, видавшая виды машина да поганая работа.
– Надо же, как быстро ты перешла от «люблю-скучаю» к «ты ни черта не стоишь»…
Ксения придвинулась к нему ближе и положила руку на бедро.
– Не злись, – примирительно попросила она. – Меня ничего из этого не смущает, но они другое поколение. Они хотят всего и сразу: красивый дом, дорогое авто, брендовые шмотки, отдых у моря на шикарном курорте… Ты можешь напрячься, но все ее запросы все равно не удовлетворишь. Она возьмет с тебя, что сможет, и оставит, как только на горизонте появится более перспективный вариант. И тебе повезет, если это произойдет до того, как ты надорвешься…
– Не надо о ней так говорить, – перебил Карпатский раздраженно. – Ты ее не знаешь.
– Может быть, – не стала упорствовать Ксения. – Возможно, она ангел во плоти и ей ничего не нужно, кроме тебя самого. Но если тебе себя не жалко, хотя бы ее пожалей. Ты бы сам пожелал такую партию нашей дочери, будь она жива?
Это был нокаутирующий удар, на который он ничем не мог ответить. Потому что был согласен с каждым словом. Если, конечно, смотреть на ситуацию не с позиции участника, а со стороны наблюдателя. Как ни крути, а для Дианы он весьма сомнительная партия.
Стук в дверь отвлек его и от воспоминаний, и от невеселых мыслей. На пороге обнаружился Соболев с какими-то коробочками вроде тех, в которых Диана накануне дала ему завтрак с собой.
– Дай пройти, чего застыл? – велел Соболев, без приглашения протискиваясь в комнату. – Горячо, между прочим.
– Что это?
– Ужин! Есть мнение, что до ресторана ты не дойдешь, так что я принес его тебе сюда. Заодно составлю компанию.
– А невесте твоя компания не нужней? – проворчал Карпатский, закрывая дверь и внутренне уже смиряясь с неизбежным.
– Ей компанию составляют брат и его жена. По чьему поручению, кстати, я и пришел тебя, горемычного, покормить.
– Госпожа Федорова, как я посмотрю, решила взять меня под опеку, – все так же недовольно прокомментировал Карпатский, ставя чайник, поскольку напитков Соболев из ресторана не принес. Вероятно, рук не хватило.
– Ну, кто-то же должен, – хмыкнул Соболев, снимая крышки с двух коробочек, в которых лежали салаты, и доставая из заднего кармана джинсов пакетики с наборами одноразовых приборов и стопку салфеток. – На, хватит ворчать. Просто поешь, можешь даже спасибо не говорить.
Карпатский фыркнул, но коробочку взял и спасибо сказал, после чего снова устроился на подоконнике, поскольку Соболев занял единственное кресло.
