— Пожмем же друг другу руки, — сказал Генрик. — Оба мы занимаемся хозяйством, — вы сеете лен и коноплю, а я — золотую пшеницу.
— Скажите, — немного погодя спросил Витольд, указывая на Регину, — кто эта дама в черном? Я давно смотрю на нее, меня поразила ее редкая красота и необычное выражение лица.
— Это моя сестра, — с улыбкой ответил Генрик.
— Да, теперь я вижу, что вы похожи, — сказал молодой человек, переводя взгляд с Генрика на Регину.
Тут в гостиную вошел доктор К. и поздоровался с Тарновским.
— Je ne sais vraimen[74], что вы находите в Ружинской? — в другом конце гостиной спрашивала Клементина у Вевюрского, который, отойдя от графини, присоединился к другому кружку.
— Бледна и скучна, — вставила Констанция.
— Fi, mesdames! — запротестовал Фрычо. — Ружинская хороша собой и очень элегантна. Только почему она вечно в черном? Ну хотя бы сегодня. Платье на ней безукоризненное и, видно, дорогое, но опять, черное.
— Это неспроста, — заметила Клементина.
Между тем отворились двери, и на пороге гостиной, в разных уголках которой велись эти разговоры, появилась стройная фигура Стефана Равицкого.
Есть люди, чьи высокие нравственные достоинства отражаются на их внешности. Благородство, ум, энергия в соединении с чувством прекрасного, которое присуще истинно образованному человеку, придают достоинство и изящную простоту чертам их лица и движениям. Они помимо своей воли выделяются в толпе, и даже тот, кто не способен ни оценить их, ни понять, инстинктивно склоняет перед ними голову.
Именно таким человеком был Равицкий. Он никогда не задумывался над тем, как войти в гостиную, как поклониться, точно так же он не догадывался, что его внешность, озаренная внутренним светом, невольно привлекает людские взоры, заставляя тех, кто его не знает, спрашивать: «Кто это?»
И на этот раз, когда Равицкий вошел, все взгляды обратились к нему. Даже графиня привстала, приветствуя его. Дамы, незнакомые с ним, шептали: «Кто это?», мужчины почтительно пожимали ему руку. Граф Август и тот с важностью протянул ему свою, а Вевюрский, грациозно изогнув стан, сказал:
— Приятно видеть вас здесь!
Когда граф Август встал, чтобы поздороваться с инженером, Януш, заметив подле Регины свободное место, направился к ней, но на полдороге увидел, что стул графа занял доктор, и со вздохом вернулся в свой угол.
От внимания Регины не ускользнуло впечатление, произведенное Равицким. Вокруг она слышала тихий шепот: «Какое поразительное лицо! Quelles manières distinguées![75] Не молод, но как привлекателен! Кто он? Dites donc![76] Инженер? В самом деле? Mon Deiu! Et il a lâir dûn prince!..»[77] и т. д.
С гордостью и глубоким удовлетворением смотрела Регина на человека, на лице которого так ясно отражалась его прекрасная душа, что излучаемое им обаяние уловили и оценили даже те, кто находился с ним на разных общественных полюсах.
— Regardez, Constance[78], — шепнула на ухо своей соседке Клементина, — как оживилась Ружинская с приходом инженера!
И правда, на лице Регины проступил легкий румянец, губы раскрылись в улыбке. Отвечая доктору, она глазами следила за Равицким, стоящим в кругу мужчин.
— Вам не кажется, — ответила Констанция, — il n est plus jeune ce monsieur Равицкий?[79]
— Quâ ca ne tienne[80], он очень интересен!
В представлении этих молодых женщин, кроме молодости и старости, красоты и уродства, у мужчины не могло быть других положительных или отрицательных качеств.
Начали разносить чай и фрукты, гости пили, ели, прохаживались по гостиной, собирались группами. Равицкий, Тарновский, Витольд и доктор составляли отдельную группу, к которой время от времени, привлеченные беседой, присоединялись другие гости.
Регину окружали молодые дамы и мужчины, ищущие с ней знакомства. Стефан же не подошел к ней ни разу, и взгляд его, встречаясь со взглядом Регины, был серьезен и, казалось, безразличен.
Изабелла подсела к Генрику и громко щебетала, стараясь привлечь внимание молодого человека, поводя красивыми обнаженными плечами.
Между тем стемнело, комнаты ярко осветились, в саду заиграла музыка.
— Messieurs et mesdames, не хотите ли танцевать? — предложила графиня и обратилась к Регине: — Вы, конечно, любите танцевать?
— Я уже несколько лет не танцую.
— Est-ce possible! Mon Dieu![81] — воскликнула графиня. — В ваши годы!
— Не танцуете? Возможно ли это? — со всех сторон посыпались возгласы.
Граф Август напыжился и величественнее, чем всегда, просил Регину изменить своему обыкновению. Фрычо, грациозно кланяясь, умолял хотя бы об одном туре польки. Януш с горестным вздохом заметил, что, если Регина не будет танцевать, вечер уподобится цветам без солнца и небу без звезд. Регина не поддавалась уговорам и на вопросы, почему она не танцует, отвечала:
— Танцы вредны для моего здоровья.
Увидя, что уломать красавицу невозможно, все наконец отступились и начали готовиться к контрдансу. Огорченный Вевюрский пригласил Клементину, граф Август с кислой миной подал руку Констанции, Януш избрал некое бледное и воздушное создание.
