– Александр Николаевич! Ведь этот парень – явление! Посмотрите – у него несколько авторских трюков, которые никто в мире не исполняет! Лично я за свою жизнь ничего подобного не видел! Николай Леонидович! А вы что молчите? Вы же жонглёры! – известный канатоходец, член комиссии, тоже народный артист, высказывал своё удивление их неожиданному вердикту. Те, опустив глаза, упёрто молчали. Пытались выразить своё мнение и другие. Кто-то возмущался, кто-то конъюнктурно молчал, а некоторые откровенно подхалимничали и поддакивали. Вскоре стало очевидно, что все решения по конкурсу были приняты ещё в Москве накануне.
По поводу Пашки подытожил всё тот же Николай Леонидович. Он взял слово, и все враз затихли. Александр Николаевич, в свою очередь, согласно закивал.
– Вы видите, с кем имеете дело! Эта «Жар-птица» далеко полетит! – мэтр жонглирования употребил одно из Пашкиных студенческих прозвищ.
Старый жонглёр ещё на выпускных экзаменах циркового училища заприметил перспективного коллегу. Не обратить внимание на него было нельзя. Жарких выделялся среди остальных статью, удивительным артистизмом и исходящим от него каким-то солнечным светом. Улыбка молодого жонглёра завораживала, притягивала мгновенно и не отпускала до конца номера. Исполняемые им трюки были интересны и новы. Павел Жарких ни на кого не был похож. Всем было понятно – родилась Личность…
Леонид Николаевич, словно пресекая всяческие возражения, недовольно повёл плечом и продолжил:
– Этот парень своё возьмёт уже на следующем конкурсе! Куда ему спешить, он молодой, только начал. Надо этим бездарям помочь!.. – для нейтрализации щекотливого момента народный артист даже решил унизить своих протеже. – Другого случая у них не будет! А этому, – он кивнул в сторону манежа, имея в виду Пашку, – я помогу! Потом. Закончим на этом!..
Члены комиссии, кто радостно, что всё закончилось, кто с усталостью и безнадёгой, задвигали стульями. Прощались, не глядя друг другу в глаза…
Пашка выдохся окончательно. Он ещё с час побродил по пустынному городу, посидел на лавке в соседнем парке и направил свои стопы к служебному входу в цирк, где ещё несколько часов назад он чувствовал себя триумфатором. Время было далеко за полночь. Вдруг нестерпимо захотелось поговорить с Захарычем…
…Пашку прорвало. Обычно сдержанный, он говорил, говорил, словно пытался выплеснуть из себя саднящую боль и обиду. Захарыч молчал, слушал, сворачивал самокрутку за самокруткой.
На конюшне, в шорной, где по традиции жил Стрельцов, густо пахло сыромятной кожей и табаком. На стенах под табличками с именами животных висели сбруи и сёдла. Отдельно были развешаны заготовки будущих упряжей и знаменитых Стрельцовских арапников. Спящие лошади фыркали во сне и нет-нет глухо перетаптывались по деревянному полу денников. Старая, открытая нараспашку дверь шорной, которая повидала на своём веку немало, тоже слушала Пашкину исповедь и, тревожимая налетавшим сквозняком, тихо возмущённо поскрипывала…
– Когда встречаешься с несправедливостью, хамством, подлостью, короче, сталкиваешься лицом к лицу с жизнью, которую придумали люди – видишь, какое это лицо уродливое! – долго молчавший всё это время Захарыч, наконец, заговорил. – Переживаешь до тех пор, пока не разглядишь Жизнь иную, настоящую! Душа оттаивает и перестаёт отчаиваться, когда встретишь улыбающегося ребёнка, женщину со счастливыми глазами, собаку, виляющую хвостом. Когда увидишь тихий закат над рекой, луга заливные, звёзды в бездонном небе. Вот тогда понимаешь – Господь создал жизнь иную! Вечную! Остальное – суета сует.
– Да, но мы все в центре этой суеты! – Пашка неуверенно возразил, всё ещё находясь под впечатлением сегодняшнего дня.
– Некоторые не только всё время находятся в центре, они живут этой суетой, думая, что это и есть жизнь. Не-ет, брат, жизнь иная! Чтобы понять Истину, осознать её, обязательно надо душой взлететь, отодвинуть от себя всю эту дрянь, чураться того, чем живёт мир. Иногда нужно наесться этой мерзости до рвоты! Ложкой нахлебаться одиночества… Господь многим посылает разные испытания, чтобы таким способом объяснить Главное. На других, кажется, он уже махнул рукой, хотя до конца всё ещё продолжает надеяться, как любящий родитель. Имеющий уши да услышит…
– Ну и что это за испытания такие, для чего?
– У каждого свои. Где тонко, там и рвётся – вот Господь и обращает внимание человека на эти места. Для чего? Да чтобы лучше стал этот мир. Тебе вот послал испытание талантом. Может, он специально так решил сегодня, чтобы ты нос не задрал, да не испортил все его планы в самом начале пути. Нос-то тебе нужно задирать только для того, чтобы кольца видеть, когда жонглируешь. Чтобы от обиды и отчаяния работал ещё больше и лучше – это тоже стимул.
– А разве можно испытывать талантом? – Пашка изумился.
