– Мы его специально так обернули, чтобы найти было легче, – гордо сообщила Белла.
Я взъерошила ее кудряшки, а она вручила мне свой подарок. С улыбкой привстав на цыпочки, она наблюдала за мной.
– А давай, я сама разверну?
Я рассмеялась.
– Конечно.
Белла проворно разорвала бумагу и бросила на пол. Потом сняла с плоской коробки крышку и отдала коробку мне.
Там лежал рисунок – семейный портрет. Очень неплохой. А я и не догадывалась, что Белла умеет подмечать характерные черты людей.
– Белла! Просто замечательно! Когда ты это нарисовала?
– В школе. Моя учительница сказала, что у меня талант. Мой рисунок получился самый лучший. На рисунках у других ребят вообще ничего понять было нельзя. Учительница хочет поговорить с тобой про то, чтобы я училась рисовать.
Рисунок был выполнен на листе бумаги двенадцать на двенадцать дюймов[64], акварелью. Мы все стояли на берегу, океан находился позади нас. Джексон стоял в середине. Я – с одной стороны от него, Таллула с другой. Белла стояла поодаль от нас и была нарисована значительно крупнее. Джексон, Таллула и я были одеты во что-то белое и тускло-серое, а себе Белла нарисовала ярко-оранжевую, розовую и красную одежду. Джексон и Таллула стояли, повернув голову ко мне. Таллула выглядела невеселой, Джексон – хитрым, а я с широченной улыбкой смотрела на Беллу. Рисунок меня расстроил. Не нужно было быть психологом, чтобы догадаться: динамика отношений в семье нарушена. Но я прогнала печальные мысли, притянула к себе Беллу и обняла.
– Очень красиво, мне очень нравится! Повешу у себя в офисе, чтобы видеть каждый день.
Таллула подошла и посмотрела на рисунок.
– А почему ты намного больше нас?
Белла показала старшей сестре язык.
– Это называется «пе-спе-рек-тива», – объявила она, старательно выговаривая трудное умное слово.
Джексон рассмеялся.
– Думаю, ты хотела сказать «перспектива», детка.
Таллула сделала большие глаза и принесла мне свой подарок. Это была глиняная фигурка – два сердечка, соединенных ленточкой, на которой она написала слово «любовь».
– Это ты и тетя Джулия, – сказала Таллула.
Мои глаза наполнились слезами.
– Чудесно, милая. Просто прелесть.
Дочь улыбнулась и обняла меня.
– Я знаю, что ты иногда грустишь. Но ваши сердца всегда будут вместе.
Я была так благодарна Таллуле, так благодарна за ее доброту.
– Открой и один из моих подарков, – сказал Джексон и протянул мне коробочку, обернутую красной фольгой.
– Спасибо.
Сорвав упаковку, я обнаружила внутри простую белую коробку. Под крышкой лежала золотая цепочка с круглым медальоном. Я вынула украшение из коробки и ахнула.
Таллула взяла у меня медальон, рассмотрела его и перевела взгляд на меня.
– А «ТМС» – это кто, мамочка?
Я еще не успела обрести дар речи, и вместо меня ответил Джексон. Ложь, по обыкновению, слетела с его губ без запинки:
– Это инициалы бабушки вашей мамы, которую она очень любила. Позволь, я надену… – Он застегнул цепочку на моей шее. – Надеюсь, ты будешь носить его постоянно.
Я одарила его широкой улыбкой. Я не сомневалась: он прекрасно поймет, что улыбка фальшивая.
– Еще одно напоминание о том, как ты меня любишь.
Джексон прижал губы к моим губам.
– У-у-у-у! – воскликнула Таллула, и они с Беллой захихикали.
Белла вернулась к своей горе подарков и принялась разрывать упаковочную бумагу. В это время позвонили в дверь.
Джексон разрешил мне пригласить Эмбер поужинать с нами, поскольку она на Рождество осталась совсем одна. Уговорить Джексона было непросто, но я завела разговор о ее приглашении в присутствии кое-кого из наших друзей, и ему захотелось выглядеть добрым самаритянином.
Джексон встретил Эмбер, как родную, налил ей вина, и потом мы довольно весело болтали о том о сем, пока дети развлекались с подарками.
Эмбер сделала всем нам приятные подарки. Джексону она подарила книгу, которую он, похоже, оценил по достоинству. Девочки получили книжки, а Белла еще и сверкающие бусы – такое она просто обожала. Когда Эмбер протянула мне свой подарок, я немного разволновалась. Хотелось верить, что она не слишком сильно потратилась. Но ничто не могло подготовить меня к тонкому серебряному браслету с двумя круглыми медальончиками, на которых были выгравированы имена – «Джулия» и «Шарлин».
– Эмбер, это так трогательно и красиво.
Она подняла руку, и я увидела, что на ней точно такой же браслет.
– У меня такой же. Теперь наши сестренки всегда будут с нами.
Джексон все это видел и слышал, и я заметила злобный блеск в его глазах. Он вечно мне твердил, что я слишком много думаю о Джулии. Но даже Джексон не мог отнять у меня радость. Два подарка в память о моей сестре и мою любовь к ней. Меня впервые за долгое время услышали и поняли.
– О, есть еще один маленький подарок.
Эмбер протянула мне крошечную подарочную сумочку.
– Еще? Ну что ты, браслета вполне достаточно.
Я развернула папиросную бумагу и нащупала что-то холодное и твердое. Когда я вынула подарок из сумочки, у меня дыхание перехватило. Стеклянная черепашка.
– Я знаю, как ты их любишь, – сказала Эмбер.
