Во всех частях земного шара имеются свои, даже иногда очень любопытные, другие части.
Сочинения Козьмы Пруткова
Окно выходило прямо на улицу Павловича.
Не слишком высоко — всего третий этаж. Но здание, которое на правах долгосрочной аренды занимала книгоиздательская фирма «Первопечатник», было еще дореволюционной постройки: с колоннами, эркерами и многометровыми потолками.
Поэтому тот, кто сейчас смотрел вниз, вполне мог бы почувствовать себя отрешившимся от уличной суеты и даже в некоторой степени недосягаемым для забот и неприятностей.
Впрочем, остановившийся у окна мужчина вовсе не питал подобных иллюзий:
— Вы упоминали про какие-то фотографии?
Генерального директора фирмы звали Андрей Маркович. Фамилия — Удальцов. По паспорту ему было за пятьдесят, но на вид значительно меньше: ни единой морщинки на загорелом лице, фигура заядлого теннисиста… Костюм из какого-то переливающегося материала и благородная седина, чуть тронувшая виски, — этакий колониальный полковник из Ланкастершира.
Для полноты образа не хватало лишь трубки, но курение среди отставных джентльменов, занявшихся бизнесом, нынче не в моде.
Словом, с точки зрения Владимира Александровича, выглядел господин Удальцов даже лучше, чем тогда, в международном аэропорту.
— Желаете взглянуть?
— Вероятно.
Виноградов посмотрел на третьего участника встречи:
— Разрешите?
— Да, разумеется! — Мужчина напротив давно и заметно нервничал: капельки пота на лбу, пальцы ощипывают кожаную обивку кресла…
Неприятный, конечно, тип. Дерганый какой-то. Но на этот раз клиентом Владимира Александровича был именно он.
— Минуточку. — С первых дней в коллегии адвокатов бывший милицейский майор взял себе за правило до конца отрабатывать полученные гонорары. В конечном итоге это оказывалось выгодно во всех отношениях.
— Ну? Давайте же! — Клиент настолько погрузился в ожидание какой-нибудь пакости со стороны хозяина, что уже плохо контролировал собственные слова и поступки.
— Обязательно… — Виноградов не торопясь извлек из лежащей на коленях папки большой канцелярский конверт. Не вставая, протянул его человеку у окна: — Прошу!
Господин Удальцов некоторое время молча смотрел в глаза невоспитанному адвокату. Потом все же отвел взгляд, несколько нарочито пожал плечами и сделал пару шагов по направлению к Владимиру Александровичу.
Взял конверт. Открыл. Просмотрел фотоснимки…
— Хорошо. Деньги будут вам отправлены.
Виноградов настроился на бурную реакцию: истерический крик, ругань, угрозы. Он заранее приготовил и себя, и клиента к возможным попыткам господина генерального директора разжалобить незваных гостей, поторговаться, но чтобы так, сразу…
Ощущение было такое, будто схватил с циркового помоста двухпудовую гирю, рванул — а она оказалась подделкой из папье-маше. Или если плечом, с разбегу попытаться вышибить незапертую дверь: зрители смеются, а ты чувствуешь себя законченным идиотом!
— Когда?
— Сегодня. — Удальцов намеренно игнорировал сидящего напротив мужчину, обращаясь только к Виноградову.
— В полном объеме? С учетом штрафных санкций?
— Да, — Генеральный директор фирмы «Первопечатник» посмотрел на часы: — У вас — все, господа?
Владимир Александрович перевел взгляд с собеседника на клиента. Тот громко сглотнул накопившуюся слюну:
— Спасибо.
Виноградову нестерпимо захотелось сказать на прощание какую-нибудь вежливую банальность — вроде того, что приятно иметь дело с человеком, умеющим достойно проигрывать… или насчет дальнейшего сотрудничества… или про отсутствие личной неприязни… Но, случайно встретившись взглядом с поверженным противником, он предпочел промолчать.
Клиент Владимира Александровича уже поднимался из кожаного кресла:
— Всего доброго!
— До свидания, — повторил вслед за ним адвокат.
Андрей Маркович Удальцов молча отошел обратно к окну и сцепил за спиною ухоженные ладони. Впрочем, мысли обмениваться на прощание рукопожатиями все равно ни у кого из участников беседы не возникало.
— Пойдемте. — Сразу же за дверью кабинета начинался огромный, оформленный по евростандарту холл. И миновать его пришлось в томительно-напряженном молчании, под перекрестным кинжальным огнем сразу нескольких пар глаз.
Секретарша, шофер средних лет, персональный телохранитель господина генерального директора, еще один здоровяк с кобурою под мышкой… Виноградов как-то заметил, что вышколенная прислуга всегда отлично чувствует хозяйское отношение к посетителям.
— Как полагаете — сделает? — поинтересовался спутник, когда они наконец оказались на лестнице.
— Скорее — да, — по дурной привычке наморщил лоб Владимир Александрович. — Деваться ему теперь некуда.
— Как-то все очень легко прошло…
Виноградов пожал плечами:
— Может, мы его недооценили? Или — наоборот?
С едва различимым негромким гудением на третий этаж поднимался лифт.
— Завтрашний день покажет.
