– Герберт фон Гейерсберг в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Дитрих фон Гейерсберг в тысяча девятьсот шестьдесят шестом. Томас в тысяча девятьсот сорок четвертом. Гельмут в тысяча девятьсот сорок третьем. Рихард в тысяча девятьсот шестнадцатом… Всех этих мужчин убивали их братья?
– Братья и соперники.
– И приемыш ни разу не победил?
– Никогда! – Лаура ослепительно улыбнулась. – Это доказывает наше абсолютное превосходство. Гейерсберги – охотники. Без сомнения, лучшие в мире. Даже когда мы воспитываем, обучаем и тренируем будущих противников, они бессильны против нас, что неопровержимо доказывает: врожденные качества нельзя «пересадить». Кровь – все, образование – заведомо обреченная на провал надежда плебса.
Ньеман наслаждался пьянящей прелестью утра. Возможно ли, что этот рай породил этот ад? Неужели рай сотворил Гейерсбергов, как природа порождает рак и худшие инфекционные заболевания?
Он приказал себе собраться.
– Как именно организуются ваши охоты?
– Арбитр – член семьи – решает, когда состоится охота с подхода.
– Франц?
Улыбка превосходства на губах Лауры почему-то напомнила Ньеману жест, всегда вызывавший у него дрожь отвращения: длинный наманикюренный ноготь пробует, хорошо ли заточена опасная бритва.
– Все эти годы Франц тщательно готовил лес и охранял территорию, чтобы охота проходила в соответствии с вековыми традициями.
– Дату определяет он?
– Год и сезон – да, день – нет. Необходимое условие – полнолуние. К несчастью, оно выпало на этот про́клятый уик-энд.
Дата напомнила Ньеману о втором убийстве.
– Макса убил Удо?
– Это пора было сделать.
– Ему полнолуние не досталось.
– Ветвь моих кузенов второстепенная. Их ритуал более… гибкий.
– Маловажная смерть, я понимаю…
Лаура тронула указательным пальцем курок. Ньеман заметил, что палец дрожит, и понял, что переборщил с сарказмом: графиня явно теряла терпение. Нужно сменить тему.
– А Черные охотники? Какова их роль?
– Мой прадед не давал приюта Оскару Дирлевангеру, но некоторые его подчиненные укрылись на наших землях. Семье нужны были доверенные люди для защиты лесов от вторжения чужаков. Мы сохранили и упрочили систему. Черные охотники безупречно выполняли свою задачу – охранять наш мир и помогать нам блюсти традиции.
– Истории, подобные линчеванию маленькой цыганки, повторялись?
– Конечно, но нам удавалось их скрывать. Наши коммандос – негодяи, хищники, садисты, которых трудно контролировать, но мы в них нуждаемся.
– Они участвовали в твоей… охоте с подхода?
– Они похитили Юргена в субботу вечером и отвезли его в лес.
– Голым?
– Нет, но без мобильника и других средств связи.
– Без оружия?
Лаура сунула руку во внутренний карман и вытащила предмет, который сыщик мгновенно опознал. Это был
– У него был такой же, – объяснила она. – Подарок отца на десятый день рождения. Наша охота с подхода стала самой справедливой в истории.
– Вот только Юргену пришлось играть роль дичи.
– В лесу Юрген сразу превратился в охотника, его так воспитали.
Лаура по-прежнему находилась на недосягаемом для него расстоянии. Рукопашная схватка невозможна. О попытке бегства можно забыть. Других идей пока нет. Пусть продолжает говорить, тяни время…
– Вы не следуете главному принципу охоты с подхода, – бросил он небрежным тоном. – Я о чистой пуле.
– Слишком легко. Человек – не олень и не косуля. Наша охота должна увенчиваться боем на ножах. Найди вы пулю в теле Юргена – особенно одну из моих, – меня идентифицировали бы через несколько часов.
– Ты была недостаточно осторожна. Раньше Гейерсберги всегда тщательно прятали тела. Что случилось на сей раз?
– Грех гордыни. Я хотела, чтобы мир узнал о моей победе. Немецкие легавые быстро закрыли бы дело, но появились вы и…
Лаура убрала нож и взяла «глок» обеими руками.
– Довольно, Ньеман, – сказала она, снимая пистолет с предохранителя. – Ты узнал вполне достаточно.
«Как все просто… – подумал он. – Я, она, лучи солнца, бархатные, как кожа персика, и… смерть на кончике стального дула. Самый угрюмый сыщик Парижа умрет, как фазан, – прекрасным осенним утром…»
– Шуллера тоже ты убила? – спросил он, надеясь выиграть еще немного жизни.
После секундного колебания графиня вернула предохранитель на место.
– Шуллер оказался умнее вас всех, – недовольным тоном объяснила она. – Сумел сложить два и два…
– То есть?
– Он узнал, что Юрген – приемный, и сразу связал это с его смертью, а потом вспомнил старинную местную легенду о дворянской семье, которая берет ребенка, а стоит тому заявить права на наследство, избавляется от кукушонка, устроив охоту. Очень напоминает нашу историю.
– Он позвонил тебе?
– Верно. Хотел рассказать о своем открытии. Я поехала в Институт и застрелила его. Цейтнот заставил меня совершить ошибку.
Все части пазла в голове Ньемана встали на свои места.
