— Ведь ты сказал ей тогда, в первом лагере, что она плохой солдат. Теперь она из кожи вон лезет, чтобы доказать тебе, что это не так. Она из числа тех глупых и несчастных женщин, Симус О’Нейл, которые испытывают потребность производить на тебя впечатление.
— Хорошо, что ты не такая. Мне бы в голову такое не пришло, — он порывисто обнял ее. Она не пыталась сопротивляться.
Симус сначала робко поцеловал ее обветренное, иссеченное песком лицо, затем его поцелуи стали неистовыми. Вся нежность и любовь к ней, так долго сдерживаемая, выплеснулась наружу. Он ощутил ее ответное волнение, ее упругую грудь, ее дыхание… Между ними пробежал огонь. И вместе со страстным желанием пришел страх, ее страх. Она отвернула лицо.
— О’Нейл, ты невыносим. Целоваться во время песчаной бури, — Ее голос дрожал. — Я для тебя все еще бесчувственная дрянь, да?
— Как любила говорить моя бабушка, сейчас для всего и время, и место. Тем более для бесчувственной — заметь, прилагательное твое. Я выношу последний приговор. — (Симус никогда не знал своей бабушки, но сейчас это не имело никакого значения). Он снова поцеловал ее. Она мягко отстранилась.
— Ты хороший парень, Симус О’Нейл. Ты даже сам не знаешь, какой ты хороший. Добрый, нежный, никогда не обидишь слабого. Наверное, я больше не увижу тебя после того, как наша миссия будет окончена. Я хочу сказать, что благодарна судьбе за встречу с тобой, — она нежно дотронулась кончиками пальцев до его губ и выскользнула из-под накидки, побежав к основной группе вояк.
Он провел несколько бесконечно долгих часов без сна, постоянно думая о том, что произошло между ними. Впереди предстоял трудный ночной бросок.
О’Нейл шагал в ночи, у него на руках спала Рета. Она совершенно выбилась из сил. Ее ноги кровоточили, ее невесомое тельце содрогалось от боли.
Он подхватил ее. В его сильных руках она выглядела маленьким ребенком. Правда, у этого ребенка были совершенно прелестные маленькие груди.
Яну, или как там зовут этого молодого идиота, досталась стоящая женщина.
— Я могу идти сама, — слабо протестовала Рета.
— Ты должна подчиняться старшему, если желаешь себе добра, — притворно ворчал он. — Кроме того, мне доставит огромное удовольствие вступить в форт с прелестной молодой женщиной на руках, тем более, что эта ноша невесома.
Молоденькая девушка залилась румянцем и зарылась у него на груди.
Спустя короткое время после этого разговора майор Симус О’Нейл привел свой измученный, голодный и умирающий от жажды отряд к открытым воротам форта Гиперион. Большая часть «вояк» сразу же повалилась на землю, как только оказалась под защитой стен форта. Он нежно опустил свою невесомую ношу и, закутав ее в накидку, звонко поцеловал.
— Ты отличный солдат и великолепная женщина, — шепнул он ей на ухо. Она блаженно улыбнулась сквозь слезы благодарности и удовлетворения.
Первое, что сделал О’Нейл — обрушил всю свою ярость на стол с военными картами.
— Проклятье!
Карты разлетелись по полу.
Он устало поднял их и разложил на столе. Прямо перед его глазами оказалась карта Зилонга с подробным планом форта и его окрестностей. Гиперион был расположен в отличном месте. Здесь можно было дождаться, когда приземлится «Иона» или подаст сигнал о возвращении. Здесь был большой запас отличной пищи, прекрасное удобное жилье, дружеское расположение обитателей. А главное — он мог каждый день встречаться с Мариеттой. Ну, чего еще?
Форт располагался на самом краю континента, вдававшегося своей оконечностью в океан. Земля на территории форта была покрыта сплошным зеленым ковром, с чистейшими источниками питьевой воды, свежим воздухом. Рядом располагалась фабрика по переработке джута — Гиперион мог существовать совершенно независимо от остальной части Зилонга.
Чуть ниже форта, с противоположной стороны, располагался рудник, который и должен был охранять и защищать форт, так ему объяснили местные.
— На них используется труд рабов — туземцев, — недовольно ворчал он.
— А кто в этом больном мире не раб? — отозвалась жена коменданта форта.
— А вы неплохо тут устроились, — оценил Симус их положение в разговоре с самим комендантом.
