– Но вы-то знали, что это не несчастный случай… Кто, по-вашему, искалечил его? Мортье? Дельпьер? Другой ребенок?
– Не знаю. У нас здесь учились настоящие хулиганы, но сделать такое со своим учителем? Отрезать ему член, да так, чтобы ни одного свидетеля? Разумеется, я подумал на тех двоих. Возможно, они действовали сообща, подстроили Кернингу ловушку. Дельпьер был крепким парнем. Может, они пригрозили обидчику, что расскажут все, если он заявит на них? Я потихоньку задавал вопросы их товарищам, соседу по спальне. Никто ни слова. Если они и были виновны, то чертовски ловко избежали наказания.
Вик снова просмотрел фотографии, взял одну и задержался на ней взглядом. А затем протянул собеседнику:
– Все спальни такие, как эта?
Старик кивнул. Зрачки у него были расширены.
– Да, ребятишки жили по трое. Правда, были спальни на двоих или на четверых, но в основном…
– Кто жил вместе с Мортье и Дельпьером?
Сторож посмотрел на пустую кровать под указательным пальцем Вика.
– Ах да, как его… Я… Забыл. Люк
Он собрал общие фотографии класса, поискал среди лиц, поднялся со стула и снова принялся шарить на полках. У Вика сложилось впечатление, что старик как будто вернулся на тридцать лет назад… Будто он снова слышит детские голоса и щелканье линейки, чувствует запах мела.
– …И вот еще что, он вечно был занят своими шахматами и детективами. Я сам время от времени приносил их ему. Люк Т… Сейчас найду…
Вик терял терпение.
– Шерлок Холмс? Он читал про Шерлока Холмса?
Жакоб обернулся к нему:
– Откуда вы знаете? Вы… Вашу мать, так вы думаете, это он напал на меня? Спустя столько времени?
Вик больше не чувствовал холода. Его окатила горячая волна. Три мальчика в одной спальне… Двоих кто-то трогает вопреки их желанию, возможно, даже насилует, но они молчат, потому что боятся угроз преподавателя. Но возможно, они открываются своему соседу по спальне. Или этого парня не провести, и он сам обо всем догадывается, или, возможно, к нему тоже прикасались.
И тут Вика буквально пронзило: учителя физкультуры покалечил Мориарти. Вооружившись резаком или ножом, он пошел в душевые – может, даже сговорившись с парочкой Джинсон – Дельпьер – и там искромсал его.
Сторож вернулся с папкой, помеченной буквами «С – Ц», и еще не успел раскрыть ее, как его глаза засияли.
– Тома! Ну да, точно, Люк Тома, вот как его звали. Теперь я вспомнил. Впрочем, он пробыл у нас недолго. Через несколько месяцев после трагедии он удрал из интерната. Чтобы выбраться отсюда, надо очень сильно постараться, но он рванул прямиком в лес. Больше мы его не видели, и я думаю, парня так и не нашли.
– Откуда он прибыл? Кто привез его в интернат?
– Вот уж не знаю, полагаю, родители? Да тут всё есть.
Он открыл папку с делами на букву «Т» и внимательно исследовал ее содержимое. В ней обнаружился единственный конверт, «ЛОРАН ТЕКСЬЕ». Старик нахмурился, поискал среди других букв.
– Твою мать, здесь нет его дела.
Он схватил общие фотографии, снова просмотрел их.
– Это невозможно… Все общие фотографии есть, кроме их класса.
Вик тоже порылся в снимках. Безуспешно.
– Это единственные фотокарточки?
Сторож кивнул. Он вернулся к полкам, вытащил папки, обозначенные буквами «А – Е» и «М – Р», выложил их на стол, открыл первую на закладке «Д». Вик буквально прилип к старику, заглядывая ему через плечо. Папка «ДЕЛЬПЬЕР» отсутствовала. Во второй папке то же самое: серого конверта, содержащего дело Энди Мортье, не было.
Вик оказался в тупике.
– Спустя тридцать лет он вернулся сюда, чтобы уничтожить прошлое и лица троих сообщников.
Лин изнемогала от усталости. Ожидание казалось ей нескончаемым, стекла заиндевели, она часто выходила из машины, чтобы отскрести их и размять ноги. И тотчас замерзала.
Книга Мишеля Иствуда лежала на пассажирском сиденье. Лин повертела ее в руках, полистала с начала до конца и обратно, снова пробежала глазами некоторые страницы в поисках фрагмента своего забытого прошлого. Как адвокаты издательства намереваются вести это дело? Как доказать, что она не смухлевала, если совпадения столь очевидны? Лин не позволила бы себе такую гнусность: то, что тогда произошло в дюнах, должно остаться в прошлом. Барбаре определенно удалось восстановиться – там, куда она уехала. Возможно, она преодолела то испытание и теперь ведет счастливую жизнь. Не может быть и речи о том, чтобы пробуждать воспоминания о ее страданиях, если только они утихли.
Начиная с 2:45 из дома мало-помалу стали выскальзывать тени. Широкие силуэты мужчин, иногда парочки, даже одинокие женщины, чьи высокие каблуки стучали в морозной тьме. Как им удалось войти в «Черный донжон»? По знакомству? Через сеть? При помощи пароля? Кто управляет этим элитарным клубом?
