"— На борту летит много детей, Маша. Вот передо мной стоит девочка и держит маму за руку, а в другой руке куклу. Она развернулась ко мне, улыбается и показывает язык. Я тоже показываю язык ей. — Марк улыбнулся. — Семьи, дети и славные парни с научной конференции. Если этот самолет рухнет, Бог будет мудаком. Полнейшим мудаком"
========== Часть 1 ==========
Она проснулась в холодном поту. Маша отчетливо помнила сон, в котором ей приснилось, что Марк погиб. Ее Марк умер… Она, прерывисто дыша, повернула голову и посмотрела на часы. Ярко-зеленые цифры светились в темноте, показывая три часа ночи. Он должен прилететь сегодня из Женевы, вернуться в Москву. Вылет утром. У нее есть время, чтобы его отговорить.
Отговорить?
Она вспоминала сон: крылья самолета… все трясется, разгерметизация салона, паника на борту и перекошенные от ужаса лица… Яркая вспышка. Окровавленная рука ее парня на иллюминаторе. Самолет, накренившись, быстро теряет высоту. В иллюминаторе виднелась приближающаяся земля.
Сердце болезненно колотилось, и она схватилась за грудь. Верит ли она в сны?
Маша не раз задумывалась об этом. В основном она их слабо помнила и не сильно придавала им значения, но тревога не отступала. Тем более сон был такой четкий, все так натурально, словно наяву. Правда, картинки катастрофы практически мгновенно сменялись одна другой, как слайды… Во сне все было так быстро, или она просто уже не помнит? Сон мог просто означать тревогу или плохое самочувствие, она недавно смотрела фильм про авиакатастрофу, и впечатления могли отразиться таким образом, сон мог предвещать разрыв, но не такую беду, как падение самолета с сотней пассажиров на борту. Маша, перестав гадать, набрала в гугле, и поисковик ответил, что беспокоиться не о чем. «Сон пугающий, но пугаться на самом деле не стоит. Это всего лишь предвестник незначительных поражений и ошибок, которые со временем, как правило, можно исправить».
Девушка с облегчением вздохнула. Ничего страшного. Это всего лишь сон. Просто она всегда дико нервничала, когда садилась в самолет, а теперь нервничает, когда летит он. Все просто.
***
Марк вздохнул и открыл глаза. За окном утренние лучи майского солнца омывали площадь Бург-де-Фур. В Швейцарии он провел несколько приятных дней и сожалел, что она не смогла поехать с ним.
Марк смотрел в окно и думал, что весной Женева прекрасна, он не был здесь в другие времена года, но он думал, что весной особенно. Он обязательно свозит сюда ее. Вероятно, как только ей дадут отпуск. Конференция прошла успешно, но в другой раз он не будет занят наукой и посвятит все время ей.
Москва далеко не так красива, она напоминает гигантский улей, рассуждал Марк, слишком шумный, слишком многолюдный, слишком неромантичный. Она красива только ночью с высоты птичьего полета. Может, стоит перебраться в какой-нибудь другой город?
Он заказал завтрак в номер и смотрел на парочку голубей, которые уселись на его окно. Слушая любовное воркование, он вспоминал Москву, вспоминал Машу, девушку, которая всегда слишком за него волнуется, слишком переживает.
Ему стало везти по жизни. Удача повернулась к нему лицом. Все хорошо. Все у них хорошо и будет еще лучше! Она встретит его в Домодедово, они пойдут в уютный ресторанчик и отметят удачный приезд.
За окном весна. Деревья все в зелени, поют птицы, журчат ручьи, и ярко светит солнце. Марк невольно улыбнулся, вспоминая заразительную улыбку подруги и эти ямочки на щеках. Взгляд плавно скользил по пятиэтажным светлым домам, огибающим небольшую уютную площадь, по летним ярким зонтикам кафе, по круглому фонтану в центре, по немногочисленным в этот ранний час туристам, а затем уткнулся в билет на самолет. Белый прямоугольный листок лежал на столике рядом с утренней газетой и чашкой крепкого кофе. Марк поднял глаза на лазурное, почти без облаков небо Швейцарии. Боинг 737-800 рейс 9150 должен доставить его домой. Сегодня. Ровно через три часа.
Хорошо, что он успел купить ей вчера парочку милых сувениров, она бы не простила его. Он вновь улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой, которой улыбался нечасто. Маша говорила, что у него слишком сухое, даже суровое лицо, хотя и тонкие, красивые черты.
Вот он уже в аэропорту, время проходить досмотр. Вайбер завибрировал, возвещая о пришедших смс. Настойчиво. Еще и еще. Затем звонок. Марк решил снять трубку, хотя его очередь уже приближалась.
— Я уже в аэропорту Женевы, скоро увидимся! Что? Я не слышу… Что, не лететь?
— У меня плохие предчувствия, — услышал Марк встревоженный тихий голос. — Я думала не говорить тебе, но я видела тревожный сон.
— Маша, — вздохнул Марк, — ты всегда склонна драматизировать. Ты же знаешь, — проговорил он мягко в трубку, — со мной ничего не случится.
— Может, ты передумаешь? — с мольбой в голосе спросила девушка. — Прости, я правда не хотела тебе звонить, но… если все же вдруг…
— На борту летит много детей, Маша. Вот передо мной стоит девочка и держит маму за руку, а в другой руке куклу. Она развернулась ко мне, улыбается и показывает язык. Я тоже показываю язык ей. — Марк улыбнулся. — Семьи, дети и славные парни с научной конференции. Если этот самолет рухнет, Бог будет мудаком. Полнейшим мудаком.
— Ты говоришь, как парень из “Пункта назначения”, — нервно усмехнулась Маша, и ее передернуло. Она услышала, как Марк рассмеялся в трубку.
— Все, я уже у стойки регистрации.
— Ты… ты точно решил?
