Владимир замолчал, давая возможность Татьяне осознать все, сказанное им. Однако девушка никак не отреагировала на его слова, и Полунин так и не смог определить, поняла она их или была слишком расстроена сейчас, чтобы прислушаться к голосу разума. И Владимир, покачав головой, снова заговорил:
– Я почти уверен, что сегодня нам с тобой было бы очень хорошо. – Голос его звучал вкрадчиво. – А утром пришла бы боль от несбывшихся призрачных надежд и сожаление о бесполезности содеянного. Поэтому давай возьмем эмоции под контроль и не будем искать спасение от тоски в том, что должно стать кульминацией душевной близости. Я понимаю, как тебе сейчас плохо, и полагаю, лучше всего нам стать настоящими, верными друзьями. Согласна?
Несколько секунд Татьяна молчала, и Полунин опасался нового всплеска эмоций. Обычно девушки переносят отказы намного болезненней, чем представители сильного пола, которым не привыкать к подобным разочарованиям. Хотя бы потому, что в большинстве случаев именно мужчины являются инициаторами сексуальных отношений. И Владимир боялся, что Татьяна рассердится на него, посчитав оскорбительным все, что он ей сказал. И тонкая ниточка взаимопонимания, успевшая появиться между ними за два с небольшим дня знакомства, порвется. Однако этого не произошло.
Татьяна приподнялась на локте, повернувшись к Владимиру. В ее глазах блестели слезы, но на губах появилась улыбка.
– Хорошо, я согласна! – проговорила она. – Стать другом такого замечательного человека, как ты, тоже счастье.
– Рад, что ты меня поняла, – улыбнулся Полунин. – Только, чур, не называть меня на работе Вовчиком!
– Хорошо. Буду звать тебя Вован, – согласилась Татьяна, и оба рассмеялись.
– А теперь спи, – проговорил Полунин и предложил: – Хочешь, я буду гладить тебя по голове, пока ты не уснешь, чтобы прогнать плохие сны?
– Хочу, – улыбнулась Татьяна и, откинувшись на подушку, закрыла глаза.
Приемная Вольцева была обставлена шикарно, хотя немного старомодно – мягкая кожаная мебель, шкафы из красного дерева, картины на стенах, три секретарши, по совместительству массажистки.
Полунин подумал, что если у заместителя министра такая роскошь, то какой тогда кабинет у министра? Потолок в алмазах и взвод гейш вместо секретарш? Усмехнувшись при мысли, как любят наши чиновники почувствовать себя господами, Владимир опустился в мягкое кресло, едва не утонув в нем.
Антипатия Полунина к Вольцеву, возникшая во время их первой и единственной встречи в ресторане «Оливер», не исчезла. Только укрепилась. Чванливый царек, считающий себя божеством. Впрочем, когда одна из секретарш проводила Полунина и Татьяну к нему в кабинет, Владимир ничем не выдал своей неприязни.
– Рад вас видеть, Владимир Иванович, – радушно проговорил Вольцев, но навстречу гостям не поднялся. – Проходите, присаживайтесь.
Замминистра указал Полунину на место с правой стороны Т-образного стола, при этом полностью проигнорировав как Татьяну, так и свою секретаршу, видимо считая их просто ходячими диктофонами. И Полунин, вспомнив неприятные минуты, пережитые ночью, подумал: «А может, так и нужно? Может быть, стоило послать вчера Татьяну на хрен, а не утирать ей полночи сопли?»
Но тут же понял, что просто не смог бы так поступить. Во-первых, потому, что Татьяна была ему симпатична. А во-вторых, Владимир не был большим боссом и не мог спокойно пройти мимо человеческой боли.
– Надеюсь, вы уже приняли решение относительно предложения наших друзей из «JEI», – с самодовольной улыбкой произнес Вольцев. – И надо полагать, положительное. Ведь для того, чтобы сказать «нет», совсем необязательно приезжать в Москву. Верно?
Прежде чем ответить, Владимир бросил внимательный взгляд на Татьяну. Он помнил свою вторую встречу с этой девушкой возле здания УВД и ее рассказ о грязных домогательствах замминистра. И Полунину было любопытно узнать, что сейчас чувствует Татьяна.
Если она и была оскорблена, то ничем не выдала своих чувств. На губах ее блуждала загадочная улыбка, словно она одна знала главную тайну Мальчиша-Кибальчиша, но не собиралась ею делиться. Владимир перевел взгляд на Вольцева.
– Отчасти вы правы, Александр Петрович, – в тон Вольцеву ответил Владимир.– Я склонен серьезно рассмотреть предложение моих возможных партнеров. И чтобы изложить свои взгляды на наши взаимоотношения, и приехал к вам. Насколько я понимаю, вы взяли на себя функции посредника? За стандартные десять процентов, надо полагать?
