— Причин может быть больше, — развил тему директор Департамента биотехнологий. — Надо соблюдать определенный режим температуры и влажности не только в месте хранения ДНК, но и в месте ее извлечения. У генетического материала могут быть разрывы и изъятия, иногда недостает фрагментов в цепи, нередко меняется химическая структура ДНК.
— А в какой среде чаще всего находят качественный генетический материал?
— Разумеется, среди живых организмов. Живые клетки по определению невредимы, правда? Понятно, что у мертвых тканей картина иная. Но в целом можно утверждать, что чем холоднее и суше среда вокруг образца, с которым мы работаем, тем лучше сохранится ДНК. Влажность и жара, несомненно, плохо сказываются на их качестве.
— Как вы думаете, каковы параметры сохранности ДНК в мертвых тканях?
— Будучи реалистом, я сказал бы, что в условиях вечной мерзлоты можно рассчитывать на сто тысяч лет, а в случае с образцами, обнаруженными в холодных местах — пещерах или высокогорье, — тысяч восемьдесят, не больше. Что же касается более теплых сред, то… по-разному бывает, конечно, однако в любом случае речь может идти о каких-нибудь пятнадцати тысячах лет. Для зон с высокими температурами — максимум пять тысяч.
— Соответственно, прощайте, динозавры?! — Томаш махнул левой рукой, изобразив «до свидания».
Но профессор Хамманс не собирался отступать, тем более, что ему было что сказать.
— Собственно говоря, я бы не стал так уж зацикливаться на динозаврах. Ведь в том сосуде, — он снова показал на полку, — эмбрион неандертальца. И смею напомнить, что последнее время мы работали с его костями, пролежавшими в холоде тридцать тысяч лет. Срок вполне укладывается в наши представления о хорошей сохранности генетического материала.
— И что же, достаточно найти пару частей ДНК, чтобы можно было клонировать неандертальца?
— Пары частей маловато будет, — признался честно ученый-немец. — Нам нужен целый геном вида. Но не забывайте, что каждая клеточка живого организма как растительного, так и животного, содержит весь генетический код, включая геном. Поэтому нам достаточно найти только одно целое ядро или хотя бы ту часть его, где имеется геном, пригодный к восстановлению. Кроме костей, можно работать с зубами. Как известно, зубная пульпа плотно закупорена и разлагается очень медленно, хорошо сохраняя ДНК. Естественно, перспективным генетическим материалом являются волосы.
Историк присел на корточки перед банкой с эмбрионом и внимательно осмотрел его; на первый взгляд, он представлял собой мясной оковалок.
— А чего же ожидать от опыта с неандертальцем?
— Как видите, работаем… Работаем пока безуспешно: вот и этот эмбрион пока не выжил, но я совершенно уверен, что это лишь вопрос времени. — Хамманс подошел к стеллажу и, наклонившись к сосуду с эмбрионом, почти нежно его погладил. — Этот зародыш появился благодаря находке останков в пещере Межмайская на Северном Кавказе. ДНК этой особи был секвенирован[55], но опыт не удался. Теперь мы напряженно работаем над образцами, обнаруженными в хорватской пещере Виндия, используя секвенции по проекту «Геном неандертальца».
Томаш поднялся.
— А разве неандерталец не относится к приматам? Насколько мне помнится, вы, профессор, говорили, что существуют какие-то до сих пор неразрешенные технические проблемы с клонированием приматов…
— Еще, — биолог поднял указательный палец, — еще неразрешенные. Как я вам уже объяснял, мы усиленно работаем над их решением. Наша идея заключается в том, чтобы вести параллельные исследования клонирования приматов, подготавливая следующую фазу — клонирование человека. Но, естественно, мы перейдем к ней только после решения тех проблем технического характера, о которых я рассказывал: протеины, управляющие хромосомами в момент деления ядер, и теломеры, от которых зависят и срок, и качество жизни клонированных живых существ.
— И все-таки ваша конечная цель, — португалец посмотрел прямо в глаза собеседнику, — получить в Центре перспективных молекулярных исследований клон человека? — вопрос Томаша прозвучал риторически, но профессор Хамманс хотел было мгновенно отреагировать на него, однако после секундного колебания повернулся к своему работодателю.
— И это тоже, — ответил Арпад Аркан. — В том числе…
— Что значит — «в том числе»? Неужели вам не хватает хлопот с этой целью? Или она недостаточно грандиозна?
— Более чем! — искренне признался президент фонда. — Это наша великая цель! Но не величайшая!
— Есть еще и величайшая?
— Есть, я бы сказал, грандиозная мечта! — хозяин попытался руками изобразить размеры бесконечности, но решил быть скромнее. — Наше учреждение, прямо скажем, не маленькое, и мы в состоянии вести одновременно несколько проектов. Так вот самый большой из них важнее простого клонирования человека.
— «Простое клонирование человека», — повторил изумленный Томаш. — Что может быть невероятнее?
Аркан улыбнулся и пошел к выходу, пригласив жестом всех следовать за ним.
— Пойдемте отсюда. Я покажу вам «сердце» Центра перспективных молекулярных исследований!
