Последняя тайна полностью

Клятва, пусть и шутливая, малость успокоила пациента. Томаш удобнее устроился на подушке. Неизвестно почему, но постельный режим превращал его в ужасного плаксу. Так было с детства и, судя по всему, это счастливое время продолжалось.

— Но если я замечу малейшую царапину на лице, напишу на вас жалобу, — предупредил строго португалец. — Причем сразу в профсоюз врачей!

— Ой! Прошу вас, не делайте этого! — картинно взмолилась доктор Лесли. — Мне уже страшно!

— Еще бы вам не было страшно после такого жестокого обращения со мной!..

Между тем врач закончила просмотр свежих записей в карте и вернула ее на место — в специальный карманчик на спинке кровати. После этого она снова обратилась к своему пациенту. На сей раз, стерев улыбку с лица, будто ее там никогда и не было.

— С вами хочет поговорить господин Аркан.

Португалец не скрыл своего удивления.

— Как он себя чувствует?

— А как вы думаете? — ответила вопросом на вопрос доктор Лесли. — Он получил две пули в спину, причем одну из них еще предстоит извлечь из легкого. Совсем скоро займусь именно этим.

— Вы полагаете, он будет в порядке?

Врач уверенно кивнула головой.

— Нисколько не сомневаюсь. Мы уже собирались приступить к анестезии, но он попросил отложить начало операции, чтобы поговорить с вами, — она внимательно посмотрела на португальца. — Вы в состоянии дойти до хирургии своим ходом или лучше позвать медперсонал с инвалидным креслом?

Томаш резво убрал простыню и спустил ноги с кровати. Доктор Лесли хотела было ему помочь, но он остановил ее порыв решительным «нет» правой культи.

— Я сам! Я смогу, вот увидите!

Сидя на краешке постели, португалец привстал и осторожно перенес вес тела на ноги. Он чувствовал, как они ослабли, ощущал непривычную дрожь, но стоял, пока опираясь рукой о спинку кровати. Не торопясь, опустил руку и выпрямился.

— Браво! — порадовалась за него Лесли Кошет, захлопав своими «волшебными руками». — Замечательно! Вот он — настоящий мужчина!

Последняя фраза показалась Томашу отчасти снисходительно-двусмысленной, но он был не в претензии: он самостоятельно встал на ноги и был горд содеянным. После всего, что произошло в аду Святая святых, процесс выздоровления протекал достаточно быстро, и совсем скоро его выпишут. Через какое-то время он вернется туда, к здоровым!

Ах, как хорошо жить!

— Готовы? — госпожа доктор прошла вперед и оказалась в коридоре первой, показывая дорогу. — Пойдемте сюда!

Движения человека в пижаме, следовавшего за фигурой в белом халате, были не очень уверенными и ловкими: Томаш еще ощущал физическую слабость. И все же он шел на поправку гораздо быстрее, чем мог предположить: даже есть силы ходить на своих двоих! Опять же сама эта прогулка пойдет, несомненно, на пользу.

В кармане пижамы заиграла музыка. Португалец неуклюже вытащил мобильник и посмотрел на экран: мама. Нажал зеленую клавишу и приложил прибор к уху.

— Мама, здравствуйте! У вас все в порядке?

— Ай, сынок! Я так на тебя сердита! — раздался любимый голос на другом конце линии.

Сердце Томаша беспокойно забилось: он ничего не сообщил матери о событиях последних дней, но, очевидно, нашелся доброхот с длинным языком и куриными мозгами.

— У меня все замечательно, — поторопился он успокоить матушку. — Это все пустяки.

— Пустяки? — недовольно и даже возмущенно переспросила она. — Мне сказали, что ты сейчас бродишь по тем краям, где вечно какие-то войны, где безумцы постоянно взрывают бомбы и не знаю, что там еще! Матерь Божия! Ты не представляешь, что со мной было, когда я позвонила в университет, а мне сказали, что ты в тех местах! Я уж и в церковь сходила — свечечку за твое здравие поставила! И все молюсь и молюсь за тебя, дрожа, как заячий хвост!

Историк понял, что все не так уж страшно: старушке всего лишь сказали, что его послали на Ближний Восток, но никому, слава Богу, не пришло в голову вводить ее в курс перипетий текущих дней. Вот и замечательно! Не то еще бы инфаркт хватил!

— У меня все хорошо, мам! — проворковал он нежно, выбрав самый спокойный из доступных его голосу тембров. — А знаете, где я сейчас нахожусь? Представьте себе — в Иерусалиме!

— В Иерусалиме? — переспросила мама недоверчиво, словно боялась, что ослышалась. — Так ты и вправду в Иерусалиме? На Святой земле? Там, где ступала нога самого Иисуса?

— Ступала, так точно!

— Ах, сыночка! Как же тебе повезло! Какая удача!

Голос матери изменился до неузнаваемости. Не осталось в нем ни недавнего беспокойства, ни извечной тоски. Наоборот, он стал полон энтузиазма и задора!