Сикариус тотчас пошел к дому, фасад которого был окрашен в белый и бордовый цвета. В здании с приподнятой по центру крышей было много окон, а второй этаж был украшен эркером. Но в целом архитектура его была незамысловатой, традиционной для этих мест, судя по виду прочих старинных строений. Он прикинул, как можно было бы проникнуть внутрь: и через окно, и через дверь даже, но Старый Град выглядел настолько спокойным, что Сикариус предпочел остаться на свежем воздухе.
Посмотрел на часы. Стрелки показывали пятнадцать минут первого. Гость выбрал большое дерево рядом с домом Балабанова и сел у ствола в тени. Открыв свой кейс из черной кожи, он, как всегда, очень бережно вытащил свое драгоценное оружие. На кончике сики заиграла хрусталем искорка, вызвав прилив энтузиазма у Сикариуса, будто сам Господь посылал ему сигнал.
Он снова взглянул на часы. Уже девятнадцать минут первого. Гость повернул голову в сторону устремившейся вниз дороги: в ее глубине появился мужчина. Пока он приближался, Сикариус стал сличать его черты с фотографией, которую вместе с досье вручил шеф. На фото и на улице был один и тот же человек. Поджидая его, он любовно гладил рукоятку кинжала.
Время пришло.
Слово, услышанное Валентиной, вызвало у нее приступ гнева.
— Фальсификация? — у нее даже лицо покраснело от возмущения. — Вы снова не выбираете выражений! Зачем эти бранные слова?! Вам это, кажется, доставляет удовольствие!
Томаш пожал плечами.
— А что я, по-вашему, должен сделать? Утаить от вас эти факты? Если я это сделаю, — он показал на фотографию головоломки, оставленную убийцей в Дублине, — вы так и не сможете разгадать эту тайну, а следовательно, никогда не раскроете эти преступления.
Инспектор смотрела во все глаза на вход на эспланаду — ей очень была нужна помощь суперинтенданта О’Лири, а он все не приходил. Итальянка обреченно вздохнула. У нее даже засосало под ложечкой от отчаяния, и сопротивляться не было сил.
— Ради работы чего только не приходится терпеть, — выдохнула она, махнув для убедительности рукой в знак капитуляции. — Ладно, докладывайте, что еще не так с Евангелиями…
Историк опять открыл свой экземпляр Библии и нашел первое из Евангелий Нового Завета — от Матфея.
— Первое. Вы должны понять, что Евангелия — это анонимные тексты. Первое из них было написано Марком между 65 и 70 годами, то есть почти через сорок лет после распятия Иисуса. Некоторые апостолы были еще живы, но пребывали уже в очень преклонном возрасте. Тексты Матфея и Луки создавались лет пятнадцать спустя, в период с 85 до 90 годов, а Евангелие от Иоанна позже лет на десять, между 90 и 95 годами, когда первое поколение уже, скажем, вымерло. Эти Евангелия циркулировали между христианскими общинами, но верующие понятия не имели, кто их авторы. Более того, авторство им скорее повредило бы, а так, без имен на обложке тексты воспринимались не как субъективное мнение кого-то одного, но как источник объективной и абсолютной истины. Вроде как непосредственное слово Божие.
— Значит, никто из Евангелистов не заявлял о своем авторстве…
— Именно, — подтвердил Томаш. — И если кто-то и совершил подлог, то явно не они, а те, кто позже навязал им, не спросив, авторство Евангелий. Самое главное, что мы совершенно уверены: двое из учеников, Матфей и Иоанн, не писали этих текстов. В Евангелии от Матфея, например, Иисус и апостолы представлены как
Валентина буквально взмолилась.
— Мистификации? Опять вы вредничаете, опять эти гнусные слова!..
— Еще больше это проявляется в случае с Евангелием от Иоанна, — продолжил португалец, не обращая внимания на протесты. — В конце Евангелия автор упоминает «ученика, которого Иисус любил», добавляя в заключительных стихах: «Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его». То есть автор указывает, что он сам не является апостолом, но лишь тем, кто говорил с апостолом. Теперь ясно, что Иоанн не мог быть автором.
— А другие Евангелисты?
— Марк был не учеником, а товарищем Петра, а Лука был попутчиком Павла. Это значит, что ни Марк, ни Лука не были прямыми очевидцами событий, а еще раньше мы осознали, что и Матфей с Иоанном не были авторами приписываемых им Евангелий, — он внимательно посмотрел на Валентину и спросил: — «Что мы имеем в итоге? Каков ваш вывод?»
Инспектор Следственного комитета Италии вздохнула тяжело и обреченно:
— Очевидцев нет.
Португальский ученый сузил глаза.
