Госпожа инспектор взвешивала, как опытный шахматист, каждое слово Аркана, пытаясь найти противоречия, умолчания или попытки замаскировать что-то.
— А можно узнать, зачем они сюда приезжали?
Арпад Аркан взмахнул рукой в сторону папирусов и пергаментов, висевших в рамках на стенах его кабинета. Типичные древние рукописи, написанные
— Фонд располагает ценнейшим собранием манускриптов. Это и несколько фрагментов Библии, и древние документы иного рода на древнееврейском, арамейском или древнегреческом языках. Я заказал профессору Эскалоне их экспертизу. А еще у нас есть, — он показал на грубо сделанную вазу, стоявшую рядом с его столом, — протохристианские оссуарии[44], и профессор Шварц был мне рекомендован как эксперт в этой области.
— А профессор Варфоломеев? Он ведь не историк…
— Вы об ученом из Болгарии? Фонд создал Центр передовых молекулярных исследований, и мне сказали, что это — один из самых авторитетных специалистов мира. Кажется, его имя чуть ли не ежегодно упоминалось в связи с назначением Нобелевской премии. И я тоже пригласил его к сотрудничеству с нами. Он согласился. Его утрата, боюсь, станет большим ударом для Фонда Аркан. Мы очень, очень даже на него рассчитывали, — господин президент был безутешен.
— Они были втроем здесь, в фонде?
— Да, втроем. Хотя они принадлежали к различным сферам, я разговаривал с ними одновременно.
— И здесь они познакомились?
— Вероятно, — предположил он. — Во всяком случае мне не показалось, что они могли быть знакомы прежде.
Валентина задумалась, будто подбирая наилучший вариант следующего вопроса.
— А как вы объясните, что три человека, познакомившиеся здесь, в вашем кабинете, были спустя три месяца убиты в течение суток?
Показалось, что вопрос застал хозяина врасплох.
— Ну, да… Уж и не знаю, совсем не знаю, чем это можно объяснить, — замекал он. — Действительно… то есть чистое совпадение, — это слово оказалось для него настоящим спасательным кругом, за который он немедленно уцепился. — Да, да! Именно так: несчастное совпадение.
Взгляд итальянки на мгновение отвлекся на Томаша, чтобы тут же вернуться к Аркану, но уже приобретя ледяную синеву.
— Для полиции не существует совпадений, господин Аркан.
Президент фонда дернулся в своем кресле.
— Вы на что намекаете?
— Я ни на что не намекаю, — парировала Валентина абсолютно спокойно. — Я лишь говорю, что в криминалистике к совпадениям принято относиться с большим недоверием. Факты — упрямая вещь: трое ученых, познакомившиеся в этом кабинете, спустя три месяца были убиты при крайне странных обстоятельствах. Не уверена, что это можно назвать совпадением.
Арпад Аркан выпрямил свое грузное тело и решительным жестом указал на дверь.
— Вон! Вон отсюда! — завопил он.
Валентина и Томаш замерли, ошеломленные столь бурной реакцией. Инсинуации следователя были, безусловно, неприятны, но взрыв эмоций господина президента, как им подумалось, намного превзошел разумные пределы.
— Вы совершаете грубейшую ошибку.
— Плевать я хотел! — ревел человек с брежневскими бровями, настойчиво показывая на дверь кабинета. — Немедленно покиньте мой фонд! Вон отсюда!
Неистовая реакция Аркана вызвала гнев у Валентины, которая вскочила со своего места и оказалась нос к носу с хозяином.
—
— Сейчас же уходите или я вызову полицию! Уходите быстро!
—
— Вон! Прочь отсюда!
Оба кричали друг другу в лицо эти слова с глазами, налитыми кровью, и слюна летела во все стороны. Осознав, что имеет дело с двумя супергорячими головами и ситуация грозит выйти из-под контроля, Томаш схватил за плечи инспектора Следственного комитета Италии и потащил ее к двери.
— Пойдемте, — сказал он спокойно. — Не стоит так нервничать!
— Вон! — никак не мог угомониться Аркан. — Убирайтесь! И чтоб духу вашего здесь не было! Ишь придумали — поносить меня в моем собственном доме! Неслыханно! Прочь!
—
Дверь с треском захлопнулась, и нарушенная было тишина вернулась в уютные помещения фонда. Еще не отдышавшись, Арпад Аркан ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговку рубашки и тяжело упал в свое кресло. Глубоко вдохнув, он успокоился, — контроль был восстановлен.
Глаза его наткнулись на сотовый, лежавший на углу стола. Чуть помедлив, возможно, чтобы восстановить нормальный пульс, он как-то обреченно вздохнул и взял-таки мобильник.
— Алло? Это ты?
— Да, шеф. Это я. Что-то случилось?
Усевшись на полуразрушенную крепостную стену и болтая ногами над пропастью и руинами Дворца Ирода, трехуровневые раскопки которого продолжались севернее высокого холма, Сикариус всматривался в высушенную ширь Иудейской пустыни, оживляемую только синеющим пятном Мертвого моря, превращая его в оазис. Сухой горячий ветер, прорываясь сквозь нагромождения скал, слегка обжигал лицо и трепал светлую тунику.
