Последняя тайна полностью

В фойе терминала пассажир включил мобильник. Музыкальный сигнал дал понять, что аппарат ожил. Он набрал код доступа, и телефон принялся искать сеть. Процесс занял минуты две с лишним, и он, не теряя времени, снял деньги в банкомате, а мобильник между тем пристроился в какую-то ирландскую сеть, которая автоматически выдала серию добрых пожеланий и сообщила ему цены на roaming.

Не обратив внимания на эту бесполезную информацию, приезжий набрал по памяти международный номер и подождал ответа. Через два гудка ответили.

— Ты уже на месте, Сикариус?

Пассажир вышел из двери аэропорта и почувствовал неласковость атлантической ночи, хлеставшей его холодным ветром, нагло приникая к телу.

— Да, шеф — подтвердил он. — Приземлились пару минут тому.

— Полет прошел нормально?

— Чудесно. Спал, как младенец.

— Тебе бы надо отдохнуть. Я только что забронировал тебе номер в «Рэдиссоне» — там же, в аэропорту, и…

— Нет, я поеду дальше.

На другом конце невидимой линии наступила пауза, и Сикариус расслышал тяжелое дыхание шефа.

— Ты уверен? Работа в Риме сделана безукоризненно, но не хочу, чтобы ты шел на неоправданный риск. Дело ответственное, и ошибки тут недопустимы. Может, лучше было бы отдохнуть.

— Не хотел бы терять времени, — сказал твердо новоприбывший. — Ночью всегда спокойнее. Опять же, чем молниеноснее будет операция, тем меньше времени останется у противника на ответ.

Его телефонный собеседник вздохнул, побежденный, но не убежденный.

— Ну, ладно, — согласился он. — Раз ты так считаешь… — было слышно, как он зашелестел бумагами. — Я поговорю с одним человеком и перезвоню тебе.

— Я буду ждать, шеф.

И снова наступила пауза на другом конце.

— Будь осторожен.

И отключился.

На полу под белой простыней лежало тело, видны были только ноги: одна — босая, вторая — в женской туфле со сломанным каблуком. Несколько человек, кто на корточках, с лупами, кто, нагнувшись, но все в белых перчатках, изучали пятна крови на полу, стараясь обнаружить хоть какую-то дополнительную информацию, что могла бы помочь представить, как и что здесь происходило. Особенно их интересовали такие улики, как волосы, капельки крови или отпечатки пальцев, которые могли бы иметь отношение к убийце.

Валентина присела на корточки рядом с телом и, обернувшись назад, посмотрела на подходившего с нескрываемым страхом Томаша.

— Вы готовы?

Историк сглотнул слюну и утвердительно кивнул. Инспектор Следственного комитета взяла уголок простыни и легким движением приоткрыла часть тела. Голова. Томаш узнал Патрисию, лицо которой уже покрывала мертвенная бледность, остекленевшие глаза навсегда замерли в состоянии ужаса, приоткрытые губы с языком, запавшим внутрь, и на шее плотное пятно засохшей темной крови.

— О, Господи! — воскликнул Томаш и, прикрыв рот ладонью, смотрел со страхом на труп испанской коллеги. — Ее… ее задушили?

Валентина кивнула головой и показала на пятно на шее.

— Правильнее было бы сказать — обезглавили, — поправила она историка. — Видите, зарезали, как ягненка? — Она едва не дотронулась пальцами до резаной раны на коже. — Взяли нож и…

— Бедняга! Какой ужас! Как же так можно? — он отвел взгляд, не желая больше смотреть туда. Казалось, смерть лишила его подругу всякого достоинства. — Кто же мог такое сделать?

Итальянка прикрыла лицо жертвы и медленно встала, не сводя глаз с историка.

— Именно это мы и пытаемся сейчас понять. И для этого нам нужна ваша помощь.

— Все, — воскликнул он чуть высокопарно, продолжая еще смотреть в сторону, туда. — Все, что вам будет нужно.

— Тогда начнем со звонка. Как так получилось, что ее последний звонок достался именно вам?

— Все очень просто, — сказал Томаш, посмотрев, наконец-то прямо в глаза Валентине; понимал, что вопрос был ключевым, так как именно это обстоятельство сделало его для них основным подозреваемым. — Я работаю здесь на реставрации Форума Траяна по просьбе Фонда Гюльбенкяна, я — их консультант. Патриция тоже иногда их консультиру… консультировала, и мы познакомились во время одной экспертизы, которую довелось делать вместе. Она приехала в Рим этой ночью и, так как, по-видимому, знала, что я здесь, позвонила мне. Только и всего, больше ничего.

Инспектор провела рукой по подбородку, взвешивая только что услышанное.

— А как она узнала, что вы здесь, в Риме?

Историк задумался.

— Это… этого я не знаю.

Тут она перестала записывать в своем блокноте его показания и подняла глаза на подозреваемого.

— Как так не знаете?

— Не знаю, — повторил он. — Думаю, кто-то из фонда мог ей сказать…

— Вы понимаете, что мы будем это проверять?

Томаш выглядел абсолютно искренним.