Каюты на самом деле были разные. Первая — одноместная, капитанская. Там внутри вообще планировка другая — одна койка, но есть стол с приличным компьютером и «капитанский сейф» — фактически, бронированный чулан. Еще одна, напротив — двухместная, при необходимости трансформируется в медицинский отсек. Там обитал Вольфрам вместе с сексапильной кибернетической медсестрой, у которой вроде бы нет определенных функций. И две каюты друг напротив друга — одинаковые, двухместные. Таким образом, максимальный экипаж «Кицунэ» — семь человек.
Виктор по привычке решил занять свою старую каюту — и понял что не ошибся. Там уже были его вещи, даже скафандр новый висел — Юми привезла. Кинул рюкзак в шкаф, и направился к столу в кают-компании. По пути, естественно, завернул в кухонную зону — заварить себе кофе. Всё равно можно не торопиться — у Иоланты чемоданы в шкаф не влазят, и, судя по грохоту и злобному шипению, возиться она будет долго. А перед вылетом нужно всё разложить по ящикам или закрепить, никуда от этого не деться.
В итоге секретарша подошла к столу последней. Виктор с Юми пили кофе, «нектар богов». Вольфрам ел консерву, и закусывал таблетками. В этот раз — безобидными витаминками, но чуть ли не ложкой их из банки черпал.
— Не прошло и полгода, — тихо фыркнула Юми.
Иоланта не отреагировала. Уселась напротив Виктора, заложила ногу на ногу и хорошо поставленным голосом произнесла:
— Итак, «спецхранилище номер восемь».
— Давай вперед промотаем, — сказал Виктор и отпил из кружки. — На Элизиуме ты мне сказала, что есть какой-то ученый, который может знать про это хранилище. Но отказалась назвать адрес.
— Создала проблему из ничего, — проворчала Юми. — А то мы бы, может, просто письмо ему написали. Ну или Виктор слетал бы пассажирским рейсом. А я бы доставок набрала, слетала б денежек заработала…
Юми поставила кружку на стол, зевнула и потянулась.
— У меня есть причины вам не доверять, — холодно ответила Иоланта.
— А я думала, ты помнишь, кому обязана, — погрозила ей пальцем Юми. — Вольфрам тебя остановил, а Виктор — отмазаться помог. Если б не они — сидела бы сейчас, срок мотала.
Иоланта скрестила руки на груди и села вполоборота, отвернулась от Юми. Художница громко фыркнула. Вольфрам скреб вилкой по дну консервы и, казалось, вообще не обращал внимания на происходящее.
— Давайте не будем меряться, кто кому сильнее жизнь испортил, — сказал Виктор. — Иоланта, рассказывай, где найти этого профессора. Потом летим туда, я иду к нему в гости… Могу даже тебя с собой взять, если настаиваешь.
— В прошлый раз я с ним ходила, — хихикнула в кружку Юми. — И это очень плохо закончилось.
— Получаем информацию, — продолжил Виктор. — Или не получаем, как пойдет. И дальше уже думаем что с этим делать.
— И получаете вознаграждение, — Вольфрам отставил в сторону пустую консерву. — От меня. Как договаривались — оплата в конце каждого этапа.
— Ладно, хорошо, — вздохнула Иоланта. — Ученый, профессор…
— А имя у него есть? — перебила Юми.
— Профессор… Морозов.
— Так, стоп! — вспомнил Виктор. — Морозов, из Союза? Такой ухоженный дед, тощий, в костюме и перчатках?
— А ты откуда знаешь? — удивилась Иоланта.
— Да вот… — развел руками Виктор.
Тут на стене сама собой включилась медиасистема, открылось недавнее интервью Морозова, и стоп-кадр замер как раз в удачном месте — профессора как будто на портрет снимали. Вольфрам опять чудил, конечно. Иоланта аж вздрогнула — непривычная еще к таким фокусам.
— Он? — спросил Вольфрам.
— Он, — медленно кивнула Иоланта.
— Тогда в чем проблема? — удивился Виктор.
— Вообще то, профессор Морозов… пропал, — ответила Иоланта.
— Пропал? — удивилась Юми.
— Да. За две недели до… вашего первого визита на «Элизиум» Шульц захотел с ним проконсультироваться по одному вопросу. Но Морозов не отвечал на письма.
— И Шульц стал его искать? — предположил Виктор.
— В общем-то да. Наводил справки через общих знакомых, даже написал нескольким его коллегам… То есть, на самом деле, конечно, я всё делала.
— И?
— Профессор как в воду канул.
— А по месту работы? — спросил Виктор. — Не пробовала?
— Оказалось, что его уволили.
— За спорные теории? — хихикнула Юми.
— За «аморальное поведение, порочащее честь ученых Союза», — вздохнула Иоланта. — Я сама удивилась.
— Ну они там чудные конечно, — Юми попыталась отпить из кружки, но «нектар богов» закончился. — Но что-то перебор…
— У меня половину отдела так уволить можно было, — усмехнулся Виктор. — За пьяные подвиги. Которыми они сами потом и хвастают, потому что больше нечем. Но в Федерации всем на всех наплевать — главное работу работай.
— В Союзе тоже… не так всё строго, — заметил Вольфрам. — Из моего опыта, если человек простой наёмный рабочий, или, скажем, бизнесом занимается — ему прощают очень многое. Лишь бы законов не нарушал. Но если он работает в серьезном учреждении и сидит на государственных деньгах — то должен соответствовать. В том числе блюсти моральный облик.
