Вообще, главным заинтересованным лицом в этой истории был Вольфрам. Не исключено, что он видел падение Консорциума своими глазами, из первого ряда. И вряд ли просто стоял в сторонке, ой вряд ли. Но почему-то делал вид, что события почти столетней давности пора уже оставить в прошлом. Просто знает, что ничего уже не изменить? Возможно. Но захотел бы, если бы мог? Это уже другой вопрос.
На всякий случай Морозову Вольфрама представили как «господина Во». Сам Вольфрам это и придумал — сказал, что пользовался псевдонимом, когда несколько лет жил в Империи. Иоланту профессор вспомнил сам, а вот имена Виктора и Юми у него из головы вылетали постоянно. Хотя с Виктором он жил в одной каюте.
К слову, о каюте… На третий день Виктор взвыл. Сосед был невыносим. Морозов оказался помешан на чистоте. Тер тряпочкой любую грязь, которую видел. Или думал что видит. А потом бежал мыть руки, потому что тряпочка-то тоже грязная стала. Постоянно включал вентиляцию на максимум, чтобы воздух быстрее очищался. Из-за этого в каюте был сквозняк и холод. Виктор даже подумывал попросить Юми заблокировать настройки капитанским допуском, но опасался, что профессор скандал устроит. Каюта оказалась разделена ровно пополам, и на половину профессора заходить не полагалось — он начинал ворчать и тереть всё тряпочкой. При этом сам ходил где хотел, да и входная дверь оказалась на половине Виктора.
А еще он был очень требователен к режиму дня. А на «Кицунэ» это вообще больной вопрос — все подстраивались под Юми, а Юми даже малейшие намеки на жесткое расписание не воспринимала, делала что хотела и когда хотела. К счастью, у профессора не было обязанностей по кораблю. А вот у Виктора — были.
На третий день полета он сидел в обеденной зоне в пять часов утра — сменился с вахты и решил досидеть до полседьмого, чтобы профессор проснулся. Это было проще, чем с ним ругаться и из-за того, что дверью громко хлопнул. Пока заваривал «нектар богов», услышал шаги за спиной — Иоланта шла из своей каюты в душ. Явно специально — сейчас всю воду истратит, и к семи часам, когда профессор пойдет умываться, ему останется пара литров. Циклу очистки двух часов мало, даже с новыми фильтрами.
«Пусть воюют» — подумал Виктор, улыбнулся и отхлебнул «нектара богов». Когда еще получится вот так просто посидеть с кружкой относительно приличного кофе и спокойно подумать? А подумать было о чем. Критическая масса накопилась уже давно. А теперь Вольфрам озадачил этим «хранилищем номер восемь». Хотя сам не знает что в нем. А вот Виктор уже знал, и был абсолютно уверен — проблемы.
«Нектар богов» в кружке почти закончился, когда открылась дверь душевой и оттуда вышла Иоланта.
— А мне не заваришь? — спросила она.
— Почему нет? — ответил Виктор, не оборачиваясь.
Достал чистую кружку, сыпанул туда растворяшки, налил кипятка, обернулся… мда.
Иоланта действительно вышла из душа. Босиком и в трех полотенцах. Обычно девушки после душа эротично заворачиваются или в одно полотенце, или в два. Второе — на голове. Но корабельные полотенца довольно небольшие, а своё девушка то ли не взяла, то ли в каюте забыла. И ей просто не хватало длинны, чтобы завернуться — обхват груди великоват. Но Иоланта вышла из положения — одно полотенце обернула вокруг туловища ниже груди, второе — набросила на плечи, так что оно свисало вперед и даже что-то там немного закрывало. Ну и третье — на голову. Выглядело это сногсшибательно. Впрочем Иоланта всегда такая. И при этом спокойна, как будто на ней строгий костюм. Или вообще скафандр.
Подошла, взяла кружку, поблагодарила. Виктор даже не пытался смотреть в другую сторону.
— Смотрю, иммунитет выработал, — улыбнулась девушка.
— Не выработал, — ответил Виктор.
— Тогда я знаю, что ты сейчас скажешь, — вздохнула Иоланта. — Все так говорят.
— Тогда не буду говорить вслух, — ответил Виктор и отвернулся к кипятильнику, кофе заварить.
— Знаешь, грустно это, — вздохнула Иоланта.
Поставила кружку, оперлась на край стола и задумчиво посмотрела в потолок.
— Что именно?
— То, что все говорят, а ты не стал. Но подумал. Меня просто… боятся. Думают, что я не в их лиге. Даже те, у кого неплохие шансы.
— А Шульц чем не угодил? Жених завидный. Ты уникальная, ему интересно.
— Шульц — чудак, — хмыкнула Иоланта. — Любит всё уникальное, но… просто ставит на полочку и любуется. А я так не хочу.
— И тем не менее, ты стараешься ради него. Юми рассказала. Хочешь вместе с нами решить какую-нибудь уникальную загадку, принести ему, и может быть он тебя простит за тот случай.
Виктор изобразил пальцами выстрел из пистолета.
— Не напоминай, — Иоланта небрежно поправила полотенце на груди и потянулась за кружкой. — Я вела себя как курица тупая.
— Не буду комментировать, — улыбнулся Виктор.
— То есть я всё еще веду себя как курица? — рассмеялась девушка.
Виктор не стал отвечать.
— Что будет дальше? — спросила Иоланта.
— Долетим, откроем, узнаем… — вздохнул Виктор. — Хотя я почти уверен, что там будет.
— И что же?
