Признаться, мне было глубоко безразлично, что подумают о "муже" племянницы юбиляра его гости. Попросила Светка сопроводить её на празднование - ради Бога, попросит остаться дома и заняться приготовлением обеда - пожалуйста. Я чувствовал себя тряпичной куклой, которую наряжают, с которой играют и - главное - ласкают. Ибо отравлен страстными светкиными ласками, без которых не мыслю жизни.
- Насколько я знаю своего дядюшку, гостей соберется немного - от силы пять человек. Возможно - десять. Бабы - трясогузки, разряженные куклы, безголовые, жирные. Не вздумай пялить глаза на их, так называемые, прелести - выцарапаю. Мужики зацикленны на бизнесе... Кстати, не удивляйся, если увидишь знакомые морды...
Я заранее настроился именно на такой вариант - увидеть знакомых. И этот настрой - спасибо Светке, низкий ей поклон - позволил мне не удивляться и, следовательно, сохранить спокойствие.
Светкин дядя, как и положено бывшему партийному функционеру, проживал в самом центре города, занимая трехкомнатную квартиру на пятом этаже многоэтажной башни. Вычеканенная надпись на металлической пластине, наглухо прикрепленной к стальной двери, гласила: Второв Петр Николаевич. И все, ни указания занимаемой должности, ни упоминания званий. Правильно поступаешь, Петр Николаевич, дальновидно и умненько. Укажешь - "банкир", наедут рэкетиры, помянешь прежнюю высокую партийную должность и немалое положение - заподозрят сторонника возврата в "проклятое" прошлое. Не зря говорят: береженного и Бог бережет.
Пока я разглядывал мощную бронированную дверь и размышлял о превратности нашего бытия, Светка торопливо скармливала мне очередную инструкцию.
- Дядя не любит, когда ему возражают. Выбрасывает из себя явную глупость - соглашайся... Понял?...
Деврь, как сейчас водится, открыли не сразу - видимо, разглядывали визитеров в глазок. Когда убедились в абсолютной безопасности, открыли. На пороге плотный мужик с небольшой бородкой и спокойными, выразительными глазами. Под пиджаком угадывался округлый животик, руки заложены за спину.
- Здравствуй, дядюшка Петюн, - кокетливо пропела женщина и подтолкнула меня. - Познакомься, мой друг, Константин Сергеевич, по родственному Костик...
- Рад, - коротко выдохнул хозяин, протягивая раскрытую пухлую ладонь. - Петр Николаевич Второв. Родной дядя этой ветренницы.
Подтверждая родство, дядя прикоснулся губами к головке племянницы. Будто клюнул её. Светка закинула тонкие руки на плечи родственника и одарила его несколькими короткими поцелуями. Тоже смахивающими на склевывание хлебных крошек. В применении к банкиру - более чем понятно, ибо "хлебные крошки" вполне могут превратиться в нечто более ценное.
Я ограничился вежливым пожатием.
- Проходите в гостиную. Представлю своим друзьям.
Представлять меня не пришлось. Хорошо, что Светка предупредила, без этого впору упасть в обморок.
В креслах за угловым столиком - всего несколько человек. До тошноты мне знакомых. С бокалом в руке - генеральный директор Росбетона. С сигарой во рту - аптечный фабрикант. Разглядывает какую-то книгу главный бухгалтер. В противоположном углу довольно обширной комнаты о чем-то перешептываются жены. Судя по азартно поблескивающим глазкам и подрагивающим двойным-тройным подбородкам, перебирают косточки неким соперницам.
Увидев "старого знакомого" Листик выронил изо рта изжеванную сигару, но ловко поймал её. В глазах - идиотское выражение пациента дурдома.
- Старлей? Сыскарь? Вот это встреча! Неужто кого-нибудь пасешь?
- Друг моей племяшки, - недовольно пророкотал сочным баском Второв. Не знаю, о каком сыскаре ты говоришь...
- Действительно, раньше Константин Сергеевич работал в угрозыске, внес свою лепту в неприятный для меня разговор генеральный директор Росбетона. - Сейчас - начальник пожарно-сторожевой службы предприятия.
Листик отрывисто захохотал, будто внутри сработал некий пульверизатор, выплескивающий наружу сгустки смеха. Впечатление такое четкое и об"емное, что мне захотелось смахнуть с нового своего костюма жирные брызги, которые ни одна химчистка не удалит.
- Ну и ловкачи, ну и дельцы! - захлебывался Листик. - Надо же удумали нанять в сторожа сыскаря. Когда старлей сказал мне об этом, я, честно говорю, не поверил... Да Сутин всех вас с потрохами продаст уголовке...
- Говори да не заговаривайся! - поспешно перебил Пантелеймонов. Константин Сергеевич может вообразить невесть что: мы все, мол, отпетые жулики, замаскированные под честных коммерсантов и предпринимателей. Так что от души советую вам, уважаемый Евгений Степанович, прекратить глупые шутки.
