Сообщение о запланированном посещении столицы Светка восприняла равнодушно. По моему, её волнует только одно: моя мифическая связь с заведующей лабораторией Росбетона, все остальное воспринимается с необычной легкостью.
— Надеюсь, ночевать будешь дома?
Я отделался многозначительной гримасой: дескать, ничего сказать не могу, неизвестно, как сложится обстановка. Поддразнивать ревнивую любовницу стало своеобразным развлечением, скрашивающем скучное существование.
— Как это так, не знаешь? — медленно начала закипать подружка. — Или нашел себе зазнобу в Москве? Учти, сексуальный маньяк, вышибу из квартиры, переселю в твою заплеванную коммуналку… Да я тебе… тебя…
Пришлось сдать назад. Ссориться с сожительницей — все равно, что пилить сук, на котором сидишь. Может, на самом деле, выгнать из теплой постели, заодно — из насиженной квартиры. Потом пожалеет, станет каяться, плакать но тогда встану на дыбы я. И — расплюемся, разбежимся в разные стороные. Как любил образно выражаться бывший мой начальник, попка об попку и — кто дальше отлетит.
— Успокойся, красавица, никуда не денусь — приеду. Пантелеймонов посылает, не смог отказаться… Кстати, напомни номер телефона, по которому ты звонила, выполняя поручение покойного Вартаньяна.
— Зачем тебе? — доставая из сумочки записную книжку, подозрительно спросила Светка. — Не советую совать глупую башку — в момент отрубят…
— Не сделали ещё топор для моей головы, — самонадеяно возразил я, пытаясь загнать поглубже в нору поднявший голову страх. Ибо сам чувствовал — волей-неволей подставляюсь бандитам. — Можешь спать спокойно…
В Москву я приехал в девять утра. Автовокзал забит народом, как ульи пчелами. Женщины с детьми, пенсионеры с хозяйственными сумками, черноголовые южане, молодые сноровистые парни — разместились на лавках, выпивают, закусывают, не спуская глаз с чемоданов и сумок, коробок и узлов. Молоденькие девчонки выразительно покачивают худющими бедрами, выпячивают крохотные грудки — ожидают покупателей своих незрелых прелестей.
Не теряя времени, я купил телефонный жетон и оккупировал одну из будок. Подпирает время — не позже половины одинадцатого нужно быть в офисе «крыши». До этого — «высветить» образ помощника депутата Госдумы. Как это сделать — продумано во время поездки в автобусе.
— Доброе утро. Слушаю вас?
Мелодичный девичий голос будто погладил по натянувшимся нервам. Не даром говорят бизнесмены: найдешь хорошую секретаршу — обеспечишь удачный бизнес. Если театр начинается с вешалки, то любая фирма — с секретарши.
— Мне нужен Василий Васильевич Никаноров.
— Представьтесь, пожалуйста.
А вот этого, милая девонька, делать мне не хочется. Попробую представиться первой попавшейся фамилией, авось, проскочит.
— Николай Степанович Громобоев.
Не тут-то было: не секретарша — железобетонная стена, о которую впору расшибить голову.
— Будьте любезны, господин Громобоев, вкратце изложить цель вашего визита…
Попробуй «изложить» неведомую цель, о которой не имеешь ни малейшего представления. И все же придумал.
— Речь пойдет о приглашении посетить парламент Украины. Я — помощник одного из депутатов.
Нерешительное молчание. С одной стороны, можно подставить босса, с другой — заработать от него выговор. Изворотливая девица быстро нашла проход между Сцилой и Харбидой.
— Господин Никаноров сейчас отсутствует, прошу позвонить по этому телефону после обеда…
Вот и все, что мне удалось добиться. И много, и мало. Самое главное, помощник депутата — лицо не вымышленное, существующее в реальности. Значит, «живет» и его абонентский ящичек на почте, куда Светка опустила таинственное письмо. Для кого именно: помощника или депутата, его хозяина?
Похоже, к великому множеству вопросов прибавился ещё один, может быть, самый основной. Кирпичик из подножия пирамиды, обеспечивающий её устойчивость. Удастся вытащить — пирамида рухнет, обнажив фигуры убийц Вартаньяна и Тимофеича.
Пожалуй, в создавшейся ситуации поиск тюремного дружана отступает на второй план — многое удалось выяснить без его помощи. Впрочем, надежды на помощь того же Ромина — никакой, а одному мне не справиться — не тот расклад, ни та обстановка. Умный и хитрый Костяк, если, конечно, он согласится стать помощником отставного сыскаря, — ценное приобретение.
Так я рассуждал спускаясь в метро, переходя со станции на станцию, толкаясь в переполненом автобусе.
Наконец — длинная, унылая улица со странным названием: Цеховая. Видимо, в старое время здесь располагались цеха с закопченными узкими окнами-бойницами и широченными металлическими воротами. Три четверти старых зданий снесено, вместо них — жилые многоэтажки. А название сохранилось.
Возле входа в одно из зданий — металлическая доска с выгравированной надписью: СИМФОНИЯ. Ниже, более мелким шрифтом пояснение: мастерская по ремонту музыкальных инструментов. Рядом с под»ездом — бетонная площадка для автомобилей, на которой скучает одинокий «мерседес».
