Вот она — «крыша» над «крышей»! Мирная, необходимая людям творческого и нетворческого труда, мастерская укрыла под своим кровом криминальную группировку господина Волина. Кому придет в голову искать в рояле спрятанные автоматы, в виолончели — гранатомет, в губной гармошке — пистолет? Лицензия утверждена и проштампована солидными печатями, налоги платятся исправно, качество ремонта — выше любых похвал. Что ещё требуется от владельца предприятия?
В первой комнате за столом восседает мордатый приемщик. Ему бы ворочать мешки с зерном, вместо экскаватора копать котлованы под фундаменты зданий, а он ухватил крохотную шариковую ручку и выписывает квитанцию худому музыканту в очках и бородкой клинышком. А тот говорит, говорит, не переставая, расписывает достоинства своей чудо-скрипки, проводит смычком по струнам, извлекая жалобные всхлипывания. Дескать, болеет, бедная невесть чем, нужно срочно ставить диагноз и лечить, лечить…
Пришлось дождаться ухода единственного посетителя мастерской. За двадцать минут ожидания я успел ознакомиться с расклеенными по стенам плакатами, прочитать правила выполнения заказов, требования к состоянию сдаваемых в ремонт инструментов. Даже разгадать часть кроссворда в лежащей на столике газете.
— Что вам угодно? — сдержанно пророкотал приемщик, разминая уставшие от писанины пальцы-сосиски. — Где ваш инструмент?
— Мне нужен Семен Аркадьевич. Мы с ним договорились о встрече.
Приемщыик обшарил меня подозрительным взглядом, будто обыскал с головы до ног. Хорошо, что у меня нет оружия, мелькнула опасливая мысль. Я нисколько не сомневался — в ящике письменного стола мордатого парня лежат не только бланки квитанций и штемпельные подушки.
— Посидите, вас пригласят.
Видимо, приемщик нажал неприметную кнопку — из дверей выглянул его двойник, с такой же угрюмой физиономией и накачанными мускулами. Выглянул, перемигнулся с приемщиком и снова исчез.
Я продолжил разгадывание кроссворда… Прохладительный напиток из четырею букв? Квас, что ли? Последняя буква — первая в названии итальянского города…
— Господин Волин ожидает, — уже более миролюбивым тоном оповестил мордатый. — Вас проводят.
Сопровождение более походило на конвоирование: правая рука «проводника» засунута в карман, идет он вслед за мной, подсказывая куда свернуть, какую дверь открыть. Настоящие катакомбы, немудренно заблудиться и попасть вместо кабинета бизнесмена в пытошную камеру. Интересно, что раньще размещалось в этом здании: склады или производство по выпуску артиллейских снарядов?
Я подобрался, мысленно пробежался по мышцам и нервным сплетениям своего натренированного тела, заодно припомнил полузабытые приемы карате. За год пребывания в следственном изоляторе и три года — на зоне я, конечно, потерял спортивную форму, ослабли мышцы, потеряли остроту реакции, но в случае опасности все должно восстановиться, прийти в норму. И тогда — горе напавшим на меня: минимум трех бандитов отправлю к Сатане, прежде чем остальным удастся меня повязать…
Наконец, миновали последний поворот и остановились перед резной дубовой дверью.
— Вам — туда, — почему-то прошептал сопровождающий и… исчез.
Кабинет главы фирмы ничем не отличается от кабинета генерального директора Росбетона: возле окна — письменный стол, вдоль стены — «совещательный», в углу — треугольный для более доверительного общения. С двух сторон зажат креслами.
Именно туда приветливо сопроводил будущего раба улыбчивый глава «крыши». Улыбчивый — не совсем точное определение, ибо улыбающиеся губы никак не стыкуются с ледышками, положенными в оба глаза, а гостеприимные жесты напоминают манипуляции карточного шулера.
— Рад видеть вас у себя, господин Сутин. Надеюсь, мы придем к взаимному согласию.
— Я тоже надеюсь, — вежливо из»явил я готовность к мирным переговорам.
На столике появилась бутылка коньяка в сопровождении двух хрустальных рюмок и вазы с фруктами: киви, виноград, груши. На отдельной тарелочке — непременный нарезанный лимон, посыпанный сахарной пудрой. Как принято говорить, мелочи, но — приятно. Надеюсь, в коньяк не подсыпан яд, а лимон с сахарной пудрой не снабжен снотворным. Сейчас все это не на пользу хозяина кабинета, вот если я нагло откажусь от его предложений, тогда можно ожидать любой пакости.
Повинуясь очередному приглашающему жесту, я пригубил довольно вкусный коньяк, зажевал долькой лимона. Нахально отделил гроздь винограда, положил рядом с собой прямо на лакированную поверхность стола и принялся отщипывать виноградинки, отправляя их по одной в рот.
При виде столь дерзкого поведения будущего раба Волин скривился, но тут же усилием воли прогнал недовольство. Дескать, что можно ожидать от обычного сторожа-пожарника, даже если он бывший сыщик? Культуры — ни на грош, умения вести себя в обществе — тем более.
— Итак, ваша цена? Свою, если не забыли, я назвал во время нашего знакомства у Петра Николаевича…
Я кивнул — помню. Но называть встречную цифру не торопился — она меня сейчас не интересовала.
