Дульчин. Мне нравится ваша дочь.
Лавр Мироныч. Девушка хорошая, образованная и с большим приданым.
Дульчин. Она и так хороша, а с приданым, конечно, еще лучше. Но не о приданом речь. Теперь вот в чем вопрос: нравлюсь ли я вам?
Лавр Мироныч. Вы? Как же, помилуйте, мы ваше знакомство за честь себе считаем.
Дульчин. Да погодите, не распространяйтесь! Я хочу жениться на вашей дочери, вы отец, вас обойти нельзя, так согласны вы или нет, как говорится, осчастливить нас?
Лавр Мироныч. С полным удовольствием. За честь почту.
Дульчин. Ну и прекрасно! Только с одним условием: погодите разглашать, мне надо устроить кой-какие делишки.
Лавр Мироныч. Как вам угодно. Не извольте себя стеснять ни в чем. Пожалуйте кушать; а послезавтра прошу на вечер ко мне, познакомитесь с нами покороче, посмотрите, как живем.
Дульчин. А вы мастер ужины заказывать.
Лавр Мироныч. Какой это ужин! Здесь клуб, тот же трактир, вот дома другое дело! Отчего ж себе и не позволить, коли есть средства. Пожалуйте, пожалуйте, ждут-с.
Разносчик вестей
Наблюдатель. Погодите, не торопитесь.
Разносчик вестей. Да чего годить. Я сейчас был у их стола и разговор слышал между дамами и невестой. Вот посмотрите, их посадили вместе, за их здоровье пьют.
Наблюдатель. Погодите, цыплят осенью считают.
Иногородный. За чье здоровье пьют-с?
Разносчик вестей. За здоровье жениха и невесты.
Иногородный. Какая оказия-то! Помилуйте, как такой случай пропустить? И мы за их здоровье по бокальчику, по другому опрокинем.
Юлия Павловна.
Глафира Фирсовна.
Флор Федулыч.
Дергачев.
Михевна.
Лавр Мироныч.
Юлия. Михевна, дай-ка там из шифоньерки картон!
Да, синенький.
Не надо, после запрешь, от кого нам запираться-то?
Михевна. Что это какой он легкий, ровно пустой?
Юлия. А вот посмотрим, что в нем.
Михевна. Ай, прелести какие!
Юлия. Я венчалась в этом, Михевна.
Михевна. Помню, помню. Уж больно хорошо было смотреть на тебя; все как есть любовались. Вот опять бог привел, опять скоро наденешь.
Юлия. Нет, надо новенький купить, да и цветы не годятся; я не девушка.
Михевна. Вот еще разбирать, надела, да и все тут. Стоит на один раз покупать.
Юлия. И, мать моя, неловко, не годится. Да что на такое дело жалеть! Я и платье новое закажу. Я знаешь что думаю? Сделать себе убор из незабудок.
Михевна. Из незабудок? Да, мол, не забудь меня.
Юлия. Уж теперь мне чего бояться? Все мои страхи кончились: связаны будем на всю жизнь. И какой человек, Михевна, превосходный! Прямо можно сказать, что благородный человек.
Михевна. Чего лучше! Бравый кавалер, ловкий, смелый, разительный. Кажется, ни перед кем на свете не сробеет.
Юлия. А что Глафира Фирсовна говорила: «Брось ты его сама, пока он тебя не бросил». За что так обижать человека, что он ей сделал?
Михевна. Зависть: ненавистно чужое счастье.
Юлия. Я так и подумала. Конечно, я ему все свои деньги отдала; так ведь я не без рассудка, не без расчета это сделала. Я таки довольно скупа и на деньги жалостлива.
Михевна. Ох, жалостлива! К мужчинам-то вы больно жалостливы!
Юлия. Что ж делать-то! А все-таки денег даром не брошу.
Михевна. Как можно бросить. Вперед-то не угадаешь: бог знает, как придется век-то доживать.