Он находит его и запирает.
– Он выдержит? – спрашивает он.
Мы оба наваливаемся на дверь, в которую колотят с той стороны.
– Не знаю.
Смотрю на окно. По-моему, мы не успеем в него пролезть раньше, чем они ворвутся в кабинет.
Стук в дверь прекращается. Мы с Бреннаном остаемся на месте.
– Мы ничего плохого вам делать не хотим, – говорит не-Рэнди.
– Ага, как же! – кричит в ответ Бреннан.
– Заткнись, – говорю я ему.
Из-за двери:
– Мы просто хотим поговорить!
Я смотрю в окно: там светает. Скоро восход. Не думаю, что они будут нас бить, но они могут отнять наши припасы, или нас связать, или запереть в промышленном холодильнике. Они способны затормозить нас сотней различных способов, и я этого не допущу.
– Послушайте, – громко говорю я, – у нас нет ничего ценного. Тут полно еды. Просто оставьте нас в покое.
– Еды полно везде, – говорит не-Рэнди. – Чтоб ее.
– Тогда что вам надо? – спрашивает Бреннан.
– Я же сказал: поговорить. Мы с братом одни с тех пор, как все пошло к чертям. Живем тут рядом.
– Что будем делать? – шепчет мне Бреннан.
Я ничего не могу придумать: только продолжать говорить с мужчиной по ту сторону двери и как-то отсюда выбраться. Обвожу взглядом туманную серую комнату, отчаянно пытаясь соображать.
Рабочий стул. В кино обычно подпирают стулом ручку двери, и это задерживает злодея, так что герой успевает сбежать. Я предупреждающе поднимаю палец, прося, чтобы Бреннан молчал и ждал.
– Откуда вы? – спрашивает не-Рэнди. – Вы местные?
Я как можно тише отхожу от двери. Рабочий стул лежит на боку, всего в нескольких шагах. Затаив дыхание, я его поднимаю. Он тихо скребет пол, но не-Рэнди продолжает говорить, и его голос глушит этот звук.
– Сколько вас там? – спрашивает он. – Вы родственники, как мы?
Я подношу стул к двери и осторожно пододвигаю его под ручку. Понятия не имею, выдержит ли он.
– Вы болели? Брат болел, но поправился. А я вообще не заболел этой штукой. Нас попытались эвакуировать со всеми, но мы не захотели. Это наш дом, понимаете? Должны понимать, вы ведь тоже здесь остались. Мало кто так сделал.
Я кивком указываю на окно, и Бреннан отходит от двери. Делаю ему знак лезть первым, и он забирается на металлический стол. Не-Рэнди все болтает.
– Раньше тут на дороге была шайка, три полных отморозка. Я одного знал, он все уговаривал нас к ним присоединиться. Мы не захотели. Они были настоящие психи: все время твердили, что посторонних надо выпотрошить… хоть посторонних и не было. Эта группа и мы с братом – кажется, во всем округе больше никого не осталось.
Бреннан выпрямился, держась руками за раму. Он подтягивается и вылезает ногами вперед. Я провожаю его взглядом.
– Они уже исчезли: умерли или переселились, не знаю, – говорит не-Рэнди. – И с тех пор мы…
За окном стук, удары, звуки борьбы. Приглушенный голос Бреннана зовет:
– Майя!
А потом более низкий голос, крик:
– Клифф, одного поймал!
«Твою мать», – думаю я.
Вот почему не-Рэнди не затыкался: чтобы его напарник тишком прокрался под окно.
Дверь у меня за спиной шумно распахивается: бесполезный стул отлетает к стене. Не-Рэнди входит. Он громадный, бородатый белый. Я оказалась между ним и столом, а его брат на улице шумно пытается удержать Бреннана.
– Тут только одна! – орет не-Рэнди… Клифф. Понизив голос, он обращается уже ко мне: – Чертовски хорошенькая.
– Шутите? – изумленно говорю я.
Мужчина шагает ко мне. Он уже близко. Он выше меня сантиметров на тридцать. Я не вижу его лица: оно жирное и непримечательное. Борода у него светлая, рыжеватая.
– Шучу? – отвечает он. – Нет. Но я давно не видал живых женщин, так что мои стандарты могли понизиться.
– Попробую угадать: вам нравятся сиськи. Тогда София тебе больше подойдет.
– Кто?..
На улице все резко стихает.
– Гарри? – зовет Клифф.
– Здесь я, – отзывается не-Купер.
Значит, заткнули Бреннана.
Клифф протягивает руку и прикасается к моему локтю.
– Не тревожься, теперь мы будем о тебе заботиться, – говорит он.
Его высокомерие и лень тех, кто написал ему роль, с такой легкостью поддавшись стереотипизации по половому признаку, приводят меня в ярость. Я закипаю, но не знаю, что делать. Этот мужик вдвое крупнее меня и перекрыл мне путь к двери, а его так называемый брат стоит прямо под окном.
Я не вижу других вариантов и говорю то, что требует сценарий.
– Я ведь смогла добраться сюда. Я не нуждаюсь в заботе.
– Ну что ж, – говорит Клифф, перемещая руку мне на талию, – может, тогда ты обо мне позаботишься.
Сексуальная подоплека очевидна.
– Шутите! – повторяю я, освобождаясь от его руки.
– И по-прежнему не шучу, – говорит Клифф. – И потом, выбора у тебя ведь нет, верно?
У меня есть выбор: я могу сопротивляться. Но если ударить мужчину таких размеров по руке, это ничего не даст, может, только его разозлит, а правила я знаю. Мне нельзя бить его по тем местам, которые будут уязвимыми.
– Но не тревожься, – говорит Клифф. Теперь он касается моей щеки. Изо рта у него воняет не хуже, чем от бутафории. – Чтобы развлекаться, мы увезем тебя в надежное место.
Клала я на правила.
