– Честно сказать, за все эти годы, что я встречал на своём пути старых претов, этот заставил меня задуматься: «почему он один?» – Остин, казалось, говорил больше сам с собой, чем со мной. Он отрешённо потёр свою заросшую щетину, его взгляд был направлен куда-то в пустоту. – Как правило, они появляются в окружении множества обычных претов, которые словно оберегают своих вожаков. А этот… Я не понимаю.
Я слушала его слова, но в голове пульсировали совсем другие мысли. Свет в комнате внезапно погас, а через секунду лампа заморгала и вновь зажглась, разливая вокруг нас слабое, дрожащее свечение по комнате.
– Всё в порядке, – сказал Остин, заметив, как я нервно оглядываюсь. – Генератор здесь не самый новый, – он подмигнул, стараясь разрядить обстановку.
Я слабо улыбнулась, но внутри всё ещё чувствовала себя на грани.
– Запомни ещё кое-что, Мэд. Это может однажды спасти твою жизнь, – решил добавить Остин, наклонившись ближе. – Претов можно замедлить выстрелом в тело. Они чувствуют боль, но это их не остановит. Используй это только при крайней необходимости. Всегда целься только в голову. Всегда, – он повторил это, смотря мне прямо в глаза, словно хотел запечатлеть это слово в моей памяти. – И никогда не позволяй этим тварям приблизиться настолько, чтобы они могли укусить тебя или ранить как-то иначе.
– Я поняла, –прошептала я и устало закрыла глаза.
– Умница, –мягко сказал Остин, коснувшись моей щеки. В его прикосновении было что-то отеческое, тёплое, но в глазах плескалась тревога, тщательно скрываемая за спокойным фасадом. – Теперь ложись спать и постарайся немного отдохнуть, – он бросил короткий взгляд на часы. – У нас осталось около трёх часов, а потом мы выдвигаемся.
Я лишь кивнула, не находя в себе сил что-то ответить, и медленно поднялась со стула, чувствуя, как усталость тянет меня обратно. Ноги словно налились свинцом, но я всё же заставила себя дойти до ванной. Поворот ручки двери, тихий щелчок замка, и я осталась одна в маленькой, пропитанной затхлым воздухом комнате.
Зеркало над раковиной встретило меня тусклым, запылённым отражением. Я с трудом узнала себя. Зелёные глаза, некогда живые и яркие, теперь казались тусклыми озёрами, наполненными тревогой. Вены, красной паутиной растянувшиеся по белкам, выдавали бессонные ночи и слишком много слёз. Обветренные, потрескавшиеся губы болезненно пульсировали, как раны, которые не успевают зажить. Только слабый румянец на щеках напоминал, что я ещё дышу, ещё жива.
Длинные тёмные волосы сбились в колтуны, свисая мрачной тяжестью. Я не придумала ничего лучше, чем распустить их, прочесать пальцами спутанные пряди и вновь собрать в небрежный пучок. Хотелось чувствовать себя хоть немного собранной.
Повернув кран, я позволила ледяной воде бежать по моим пальцам, оставляя тонкие ледяные дорожки. Умывшись, я облокотилась на раковину, вглядываясь в ускользающие потоки воды. Тонкие струйки исчезали в сливе, но мне казалось, будто это мои мысли текут туда же – бессвязные, хаотичные, уносящие остатки спокойствия.
Все эти вещи, что рассказал Остин…
Слова дяди эхом отдавались в моей голове. Люди из бункера. Преты. Опасность, которая ждёт нас за пределами этого временного убежища. Лео… Его крохотная, беззащитная фигурка всплыла в моей памяти.
Если они найдут нас, мы будем мертвы. А его… его они заберут.
Я стиснула зубы, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Где-то внутри меня маленький ребёнок, напуганный до ужаса, бился в истерике, умоляя забыть обо всём этом, вернуться в ту наивную иллюзию безопасности, что я так долго носила в себе.
Одна единственная слеза скатилась по щеке и с глухим звуком упала на край раковины.
Всё, что я знала в своей жизни, – это узкие границы нашего поселения, где меня всегда защищали. Меня считали ребёнком, которому не нужно знать, какой ужас прячется за стенами Галены. И вот теперь меня безжалостно швырнули в этот мир полный хаоса, монстров и безумия, как беспомощного котёнка в бурные воды. И теперь мне предстоит учиться плавать, но не ради себя… Ради Лео.
Его образ вновь возник передо мной – маленький, сжавшийся под одеялом, свернувшийся в крохотный комочек.
Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, как будто это могло вернуть мне контроль.
Глубокий вдох. Долгий, протяжный выдох.
Повернув кран снова, я плеснула воду себе на лицо, позволяя её прохладе на мгновение охладить горячую кожу.
– Вдох, выдох, – прошептала я себе под нос, закрывая глаза.
Но головная пульсирующая боль не отпускала. Она глухо стучала где-то в глубине черепа, словно молоток по наковальне. Я потянулась к аптечке, извлекая блистер с таблетками, такими же, что недавно дала Джесси. Две капсулы сразу же отправились в рот, и я запила их водой из своих ладоней.
Мой взгляд упал на пол. Там всё ещё валялась наша с Джесси мокрая одежда. Я собрала её, решив повесить хотя бы на крючки для полотенец. Пусть она не высохнет за пару часов, но так будет лучше, чем оставлять её гнить на полу.
