Я подошла к кровати, где мирно посапывал Лео. Его лицо было таким спокойным, что я почувствовала острое желание укрыть его от всех ужасов, которые нам предстоит пережить. Осторожно накрыв его одеялом, я легла рядом, чувствуя, как усталость тяжёлыми цепями обвивает тело.
Закрыв глаза, я снова услышала в голове голос Остина: «Всегда целься в голову. Не дай им приблизиться.»
Но, несмотря на это, сон окутал меня, как плотный, тёмный кокон. Наконец-то я позволила себе отключиться, хотя бы ненадолго.
– Милая, –раздался мамин голос, полный той нежности, которую я так давно не слышала.
Я открыла глаза и увидела перед собой холм, укрытый бело-зелёным ковром ромашек. Вдали виднелась старая ферма с немного покосившейся крышей, едва различимая в переливающемся мареве ярких солнечных лучей. Погода была удивительной: пушистые облака лениво скользили по небу, а прохладная тень большой ивы окутывала меня спасительным покоем.
– Мэдисон.
Повернув голову, я увидела её – маму. Она сидела рядом, как будто никогда не уходила, обнимая меня за плечи. Но её прикосновения казались лишь иллюзией – не было ни тепла, ни тяжести её рук, словно они растворились в воздухе.
Я улыбнулась ей, глядя прямо в её серо-голубые глаза. Они сияли так, будто удерживали внутри свет целой галактики. Но всё остальное – черты её лица, волосы – теперь скрывал густой серый дым, размывая её образ. Но мне было всё равно. В тот момент её глаза стали мои единственным якорем реальности.
– Ты стала такой взрослой, моя девочка, – сказала она, её голос был мягким, но в нём звучала такая глубина, что моё сердце сжалось.
Она протянула руку, от которой завивались лёгкие клубы дыма, чтобы коснуться моей щеки. Я наклонилась к её серой ладони, но вновь ничего не почувствовала – ни тепла, ни касания. Только пустота.
– Я так скучаю по тебе, мам, – прошептала я и моё горло сдавило болью.
Мама глубоко вздохнула и закрыла глаза. Спустя мгновение, когда она снова посмотрела на меня, её глаза начали заполняться тенью. Серо-голубые радужки плавно исчезали, оставляя лишь бездонную чёрную пустоту.
– У нас мало времени, милая, – сказала она странным голосом, будто эти чёрные тени проникали в него.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слёзы, до этого спрятанные глубоко внутри, вышли на свободу, размывая мир передо мной. Всё это казалось пугающе реальным, даже когда облик мамы становился всё более зловещим.
– Не дай им забрать Лео, слышишь?
Её голос сорвался на низкий рёв, и внезапно рука, которую я не чувствовала всё это время, вонзилась ногтями в мою кожу на плече. Боль прожгла меня, кровь тонкими струйками потекла по плечу, но я не могла отвести взгляд от её лица. Чёрные глаза, из которых начала вытекать густая, как смола, жидкость, будто смотрели сквозь меня.
– Мам, мне больно, – выдавила я, задыхаясь.
– Пообещай мне! –гортанный, угрожающий голос вырвался из её горла.
Её фантомное тело толкнуло меня с качелей с такой силой, что воздух вырвался из лёгких резким болезненным выдохом. Я рухнула на землю, вцепившись руками в траву, но не успела даже понять, что происходит, как её тёмная фигура обрушилась на меня сверху, прижимая к земле тяжестью своего тела. Её холодные пальцы сомкнулись вокруг моего горла, как стальные тиски, лишая меня воздуха и не оставляя шансов вырваться.
– Обещай мне, Мэди! Обещай! – её голос был низким и надломленным, как треск ломаемого дерева, и звучал совсем рядом, обжигая мою кожу.
Я задыхалась. Её лицо исчезло за клубами густого дыма, который расползался вокруг, заполняя всё пространство липкой чёрной темнотой. Из её глаз тягучими струями стекала чёрная жидкость, капая на моё лицо.
Каждая клетка, каждый нерв будто были в огне. Страх захлестнул меня, подобно ледяной волне, но при этом я ощущала, как он обжигает изнутри, сжигая остатки сил. Воздух вокруг был слишком тяжёлым, чтобы вдохнуть, а каждое движение казалось бесполезным.
– Пожалуйста, хватит! – вырвалось из меня, но мой голос был слабым и срывался на рыдания. Слова смешивались с хрипами, растворяясь в тишине.
Мама – или то, что ею притворялось – склонилась ко мне. Её лицо, изуродованное густым дымом, больше напоминало чудовище, чем человека. Чёрные глаза, лишённые малейшего проблеска тепла, прожигали меня насквозь. В них горело безумие, которое проникало глубже, чем я могла вынести.
Острая жгучая боль рваным вихрем пронзила мою щёку. Её зубы сомкнулись, отрывая мою кожу и всё моё сознание заволокло от боли. Она выплюнула кусок плоти с холодной, звериной яростью. Чёрный сгусток, смешанный с кровью, с глухим отвратительным шлепком упал рядом с моим лицом, оставляя после себя жуткий след.
– Обещай! – гортанно проревела она.
Агония поглотила меня целиком. Она захватила моё тело и разум. Крик сорвался с моих губ громким, отчаянным, разрывающим тишину, но затем обрушившаяся волна боли заставила его затихнуть. Моё тело стало чужим – его бил лихорадочный озноб, судороги прокатывались одна за другой, как удары плети. Жар, словно неутолимое пламя, поглощал каждую клетку моего тела, лишая меня сил сопротивляться.
