Последние боги: Пробуждение полностью

Я присел, сжимая пальцы. Затем одним движением оттолкнулся от земли и взлетел вверх, ухватившись за край кондиционера второго этажа. Лёгкий щелчок в металле — моя сила слегка прогнула каркас, но он выдержал.

Подтянувшись, я закинул себя на блок, он опасно дрожал, но пока крепления держались. Теперь самое сложное. Взобраться выше, не устроив обвал.

Я поднялся на ноги и прикинул путь. Выступы, карнизы, кондиционеры. Всё, что угодно, лишь бы не рухнуть вниз.

Главное — не сорваться, иначе получится не проникновение, а последний прыжок веры. Хотя с моим нынешним телом, наверное, скорее асфальт сломается, чем я.

Первый рывок — и я зацепился за узкий карниз. Второй — ухватился за водосточную трубу, которая зловеще заскрипела. Замер, прислушался. Внутри здания было тихо. Отлично.

Я продолжил подъём, двигаясь быстро, но осторожно. Если труба оторвётся — будет весело. Для тех, кто услышит звук. Для меня — не очень.

Оставался последний метр, когда на четвертом этаже распахнулось окно. Я застыл, прижимаясь к стене.

Кто-то вышел покурить. Мужик в расстёгнутой форме, расслабленный, с сигаретой в зубах. Он лениво выпустил дым и посмотрел вниз.

Ну давай, смотри куда-нибудь ещё. Не хотелось бы сейчас устраивать тебе импровизированный полёт без парашюта.

Я замер, стараясь даже не дышать. Мужик постоял ещё секунд десять, сплюнул и ушёл обратно, захлопнув окно.

Я медленно выдохнул.

Вот и славно. Значит, продолжим восхождение, пока никто не решил выглянуть ещё раз.

Я потянулся к карнизу и, вложив в движение всю силу, взмыл вверх, ухватившись за край окна на этаже, где находился кабинет Гурова. Теперь оставалось одно — проникнуть внутрь.

Я проверил окно. Заперто, да и рама новая, крепкая. Надавил с лёгким усилием ладонью — стекло жалобно скрипнуло, пластиковая рама вместе с металлической защёлкой выгнулась в обратную сторону. Мои физические возможности до сих пор удивляют даже меня.

Медленно, без лишнего шума, я приоткрыл створку ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Без резких движений, без глупостей. Один неловкий шаг — и я грохнусь на пол с такой грацией, что даже сами Гончие похлопают.

Протиснувшись внутрь, я плавно закрыл окно и пригнулся. Коридор был пуст. Лишь ровный свет ламп и приглушённое гудение.

Интересно, когда учёные умудрились запустить генераторы? Когда я последний раз был в главном здании, никакого электрического освещения не было. Да и в лагере до сих пор по полной жгут костры — видимо, такое счастье доступно не всем.

Двигаясь вдоль стены, я краем глаза отметил направление — кабинет Гурова должен быть в конце этого коридора за углом. Не факт, что он там, но проверить стоило. Второго шанса не будет.

Впереди послышались голоса.

— …да я тебе говорю, она на меня так посмотрела…

— Конечно, посмотрела. Ты же ей жратву принёс.

— Не, ну правда. Глаза такие… типа "ты мой герой".

— Ага, конечно. В следующий раз принеси ещё что-нибудь, может, даже поговорите.

О, серьёзный разговор. Любовь, романтика, великие переживания. Интересно, такие же темы обсуждали охранники лагерей во времена фашистской Германии?

Я заглянул за угол. Двое охранников. На вид обычные солдаты без способностей. Только люди без способностей всё ещё носили огнестрел… Расслабленные, один лениво прислонился к стене, другой ковырял что-то в зубах. Оружие при них, но напряжения никакого. Не ожидали гостей. Ещё бы. Кто осмелится полезть в логово Триумвирата?

Простите, ребята, сегодня без разговоров.

Я скользнул вперёд, как молния. Первый даже не успел заметить — резкий удар в шею, и он рухнул, как мешок с картошкой. Второй дернулся, рот приоткрылся, но я уже был рядом. Ладонь сжалась на его затылке, а другой рукой я коротко ударил в висок. Глаза закатились, тело обмякло.

Я придержал его, чтобы не рухнул с грохотом.

Тихо, быстро, чисто. Как анестезиолог… но без медицинской лицензии. И с методами, которые на экзамене точно бы не одобрили.

Я аккуратно опустил второго на пол, проверяя, что никто из них не пошевелится в ближайшие десять минут. Живы, дышат. Отлично. Не то чтобы я особо переживал, но пока ещё не совсем оскотинился и не хочу убивать всех без разбора. Про этих солдатиков ничего плохого сказать не могу.

Я огляделся. Коридор был пуст. Лишь редкие всполохи света от уличных фонарей ложились на стены. Тихо, спокойно. Слишком спокойно.