Когда они выходят на улицу, Жозефина показывает на старый зеленый внедорожник «Рено», возле которого, прислонившись к капоту, стоит седовласая женщина. Рядом с ней женщина помоложе, с темными волосами, ниспадающими на плечи. Сходство с Элиз поразительное. Острая тоска пронзает Себастьяна, напоминая ему обо всех годах, прожитых без Элиз – когда ей было под тридцать, чуть за тридцать, ближе к сорока.
– Это Суазик и Изабель. – Жозефина быстрым шагом направляется к ним, и, когда подходит ближе, пожилая женщина заключает ее в теплые объятия. Себастьян, останавливаясь чуть поодаль, видит, что его дочь рыдает.
Изабель улыбается, делая шаг к нему, и интуиция подсказывает Себастьяну, что можно поцеловать ее в щеку вместо формального рукопожатия. Он благодарен ей за этот маленький жест, который говорит так много.
Другое дело – Суазик. Отступая от Жозефины, она протягивает ему руку, но не смотрит в глаза.
–
– Спасибо. – Себастьян старается не позволить этой женщине заставить его чувствовать себя запуганным чужаком. – Мы так беспокоимся.
– Она была отрезана приливом, – продолжает Суазик. – Я не понимаю, почему она так затянула с возвращением на берег. Должно быть, уснула на солнце.
– Мама никогда не спит днем. – Жозефина опускает стекло, и в окно врывается свежий воздух.
Себастьян в замешательстве. Суазик говорит, что Элиз, скорее всего, заснула, а Жозефина утверждает, что этого не может быть. Так что же все-таки произошло? Она действительно спала? Или намеренно не покинула остров вовремя? Зачем бы она стала подвергать себя такой опасности?
– Я примчалась, как только узнала, – раздается в тишине голос Изабель. – Мама тоже приехала бы, но папа очень болен.
Холодок пробегает по спине Себастьяна при упоминании отца Элиз. Жозефина не спрашивает о деде, и Себастьян тоже молчит.
Когда они добираются до больницы, медсестра встречает их и ведет по длинному коридору без окон. Пахнет антисептиком, хлоркой и вареной капустой, но Себастьян пытается не обращать на это внимания. Они приближаются к палате номер 32, где лежит Элиз.
Элиз. Его Лиз. Она выглядит такой умиротворенной, как будто просто спит. Годы ускользают, и он вспоминает, как в последний раз наблюдал за ней, спящей, на кровати в том гостиничном номере. С затаенным дыханием он разглядывает ее темные волосы, веером раскиданные по подушке. Они длиннее, чем раньше, и на ее гладкой коже цвета слоновой кости нет морщин. Длинные шелковистые ресницы бросают тень на щеки, только и добавляя красок ее бледному лицу.
Его пальцы покалывает от страстного желания протянуть руку и прикоснуться к ней, но он не осмеливается. Долго сдерживаемое дыхание вырывается с хрипом, отдаваясь в ушах. Жозефина склоняется над матерью, берет ее лицо в ладони, нежно поглаживает лоб и что-то шепчет ей на ухо.
Суазик похлопывает Себастьяна по плечу.
– Давайте оставим их.
Себастьян игнорирует ее призыв. Он только что прибыл сюда и не желает уходить.
– Идемте, – настаивает Суазик. – Изабель побудет с ней.
Он поднимает взгляд на Суазик и понимает, что она указывает ему его место. Он неохотно отводит глаза от Элиз и следует за Суазик в коридор, где они садятся на пластиковые стулья. Он достает пачку сигарет, предлагает Суазик.
– Я не думаю, что здесь можно курить, – резко говорит она.
Он встает.
– Тогда я выйду на улицу. – Не дожидаясь ответа, он направляется обратно к двери, радуясь возможности уйти от старухи; она не скрывает своего отвращения к нему. Он чувствует это физически.
Себастьян подходит к зарослям кустарника и закуривает, глубоко затягивается и смотрит на чистое голубое небо.
Он думает об обручальном кольце, которое купил для нее, а потом оставил в ящике для пожертвований. Он думает о свече, которую зажег в память о ней. И снова спрашивает себя, почему не искал ее со всем рвением. Почему – о, почему – поверил ее отцу? Почему он хотя бы не попросил показать ее могилу? Себастьян опускает глаза в землю, плечи его поникают. Почему он так легко сдался?
Он жаждет поговорить с ней. Он должен сказать ей, что старался прожить лучшую жизнь, но всегда держал ее в своем сердце, никогда не забывал. Он закуривает еще одну сигарету, пытаясь унять беспокойство, пульсирующее в его теле, и нервно расхаживает вокруг зарослей кустов.
