– Могут. – Он снова надел китель. Застегивая пуговицы, он с тревогой наблюдал за ней. – Я сожалею, Элиз.
– Просто уходи, – прошипела она себе под нос.
Я больше не ходила на работу пешком через Люксембургский сад. На самом деле я намеренно избегала садов и парков, их давно облюбовали откормленные немецкие солдаты для прогулок со своими подружками-француженками, и я ужасно боялась наткнуться на того, кто меня арестовал. Меня беспокоила и судьба приюта. Я предупредила тамошних женщин, и они согласились пока не отправлять детей на границу, но это означало, что у сирот было больше шансов попасть под раздачу, когда полиция не сможет выполнить квоты на депортацию. Как-то ночью я долго не могла уснуть, и мне в голову закралась безумная идея. Она была слишком опасной и рискованной, чтобы делиться ею с кем-либо, но чем больше я думала об этом, тем более осуществимым казался мой замысел, однако прежде нужно было посоветоваться с мсье Ле Бользеком.
После работы я отправилась в книжный магазин. Мсье Ле Бользек оторвал взгляд от кассы, когда за мной закрылась дверь.
– Элиз, как ты?
– Все хорошо, спасибо. – Я прошла мимо молодой женщины, просматривавшей книги на передней полке.
Я подождала, пока она уйдет, и когда магазин опустел, заговорила:
– Можете запереть дверь?
Не говоря ни слова, он перевернул табличку на двери надписью «Закрыто» наружу и щелкнул замком, после чего поспешил обратно ко мне.
– На днях я совершила одну глупость, – начала я. – Пнула ногой тот дурацкий знак
– Элиз! – Его глаза округлились от потрясения. – Кто-нибудь видел?
– Солдат.
– Что?!
– Он арестовал меня. Отвез на рю де ля Помп.
– О боже!
– Он оставил меня в коридоре, возле кабинета. Они собирались допрашивать меня.
Кровь отхлынула от лица мсье Ле Бользека, и он оцепенел.
– Допрашивать тебя?
– Тот немец, Себ… Себастьян… ну, вы его знаете… так вот он меня спас. Вывел оттуда. Прямо у них под носом.
– Себастьян Кляйнхаус?
Я кивнула.
– У тебя забрали удостоверение личности?
– Нет. Я не смогла его найти.
Он разразился глубоким горловым смехом, полным облегчения. Но так же внезапно, как рассмеялся, оборвал свой смех.
– Что сделал Кляйнхаус?
– Он сказал мне следовать за ним и вывел из здания. Потом приказал идти прямо домой.
– Боже мой! Он спас тебе жизнь!
– Даже не знаю, чем бы все кончилось, если бы не он. – Мы оба помолчали с минуту, мысленно представляя то, что знали наверняка. Меня бросили бы в камеру, откуда я вряд ли бы вышла. – Я думаю… начинаю думать, что, пожалуй, ему можно доверять.
– Возможно. – Он потер переносицу указательным пальцем. – Наверное.
– Он предупредил меня о приюте.
– Я же говорил тебе, что они следят за домом, – вполголоса проговорил мсье Ле Бользек, быстро оглядывая пустой магазин.
– Но если будет облава, они заберут детей. – Он посмотрел на меня грустными глазами, но ничего не сказал. – Я думала о том, что вы говорили, – продолжила я, пытаясь оценить его реакцию, понимая, что, как только расскажу ему, чем занимаюсь и что замышляю, пути назад не будет. – О том, что он чувствует себя виноватым и одиноким. И что его можно использовать.
– Использовать его? Разве я так говорил?
– Именно так.
– Мне жаль этого парня. Он кажется таким потерянным и да, одиноким, вдали от дома, вдали от своей семьи. К тому же он проявил себя храбрым, храбрее, чем я думал. – Мсье Ле Бользек пристально посмотрел в мое лицо. – Должно быть, ты ему очень нравишься, раз он пошел на такой риск.
Я почувствовала, что краснею.
– Может быть. – На самом деле я знала, что нравлюсь ему; я видела это в его глазах, когда он смотрел на меня так, будто искал во мне что-то – не спасение ли? При других обстоятельствах меня бы тоже потянуло к нему. Мне нравились его мальчишеские манеры, серьезный взгляд, выразительный рот. Но не об этом я собиралась сейчас говорить. Или даже думать, если на то пошло. – Мне интересно, могу ли я обратиться к нему за помощью.
– За помощью? Что ты имеешь в виду?
– То, что он сказал о приюте, и подозрения в том, что детей тайно вывозят, – все это правда. Я уже вывезла одиннадцать детей. И передала их нашему
– Но, Элиз. – Его голос дрожал. – Если их арестуют, они заговорят. Они назовут твое имя.
Я кивнула, чувствуя, как страх поднимается из самого нутра.
– Я вынуждена пойти на этот риск. – Закрывая глаза, я проглотила свой ужас. – Думаю, можно использовать Себастьяна. Он мог бы вывести оставшихся детей. Их всего шестеро. Никто ничего не заподозрит, если немецкий солдат выйдет из приюта с детьми. Подумают, что он забирает их в лагерь.
– Ты не можешь просить его об этом!
– Думаю, что могу. – Я помолчала. – И думаю, что он согласится.
– Нет! Это может оттолкнуть его. – Он сокрушенно покачал головой, обхватив ее руками.
– Оттолкнуть?
