– Женщины! – рявкает он. – Что с вами не так? Вечно устраиваете драму из ничего. Вам бы туда попасть! Вы бы увидели, что они с нами делали. – Он закрывает глаза, как будто все это слишком тяжело для него.
Изабель хватает Жозефину за руку, заставляя подняться с корточек.
– Через два года после войны. Он все еще может быть жив!
Кровь громко пульсирует в ушах Жозефины. Ее отец мог быть где-то там. Везде.
– О каких письмах он говорит?
– Я не знаю. – Изабель сжимает руку Жозефины. – Оставь его на минуту в покое. Он измотан.
Жозефина наблюдает, как вздымается грудь старика, будто и дышать ему невмоготу. Его глаза закрыты, и похоже, что он заснул. Но ей не терпится выяснить все до конца.
– Мой отец, должно быть, присылал письма. Должно быть, он писал маме.
Изабель кивает, но не говорит ни слова.
Жозефина болезненно сглатывает. Если им удастся найти письма, они узнают его историю.
– Мы знаем его имя. Красный Крест поможет найти. – Жозефина думает, что сможет разыскать отца и без писем, и дрожь возбуждения пробегает по ее спине. Она колеблется: но почему ее мать не попыталась его найти? – Почему мама не искала его после войны? – Собственный голос кажется Жозефине тихим и далеким – звучит робко, как будто она не должна, не вправе задавать такие вопросы.
Бабушка качает головой:
– Мы думали, что он убит. Мы были уверены в этом. Когда они забрали его… такое зверство. Это было страшно. И больше она о нем ничего не слышала.
Резкий, сильный кашель доносится из гостиной и эхом отдается на кухне.
– Ты оставайся здесь, – говорит бабушка. – Я пойду к нему.
– Ты задремал, – слышит она слова бабушки. – Ты только что рассказывал нам о тех письмах.
– Письма? – Он хватает ее за руку. – Я рассказывал о них?
– Да, рассказывал. – Она гладит его по лысой голове. – Письма от отца Жозефины. Куда, говоришь, ты их положил?
– Положил их? – повторяет он, качая головой. У Жозефины замирает сердце от страха, что он не вспомнит, где они, или не скажет. Или, что еще хуже, выяснится, что он их уничтожил.
– Да, – говорит он так тихо, что она едва слышит. – Я убрал их с глаз долой.
– Ты так и сказал, – лукавит бабушка. – Но куда ты их убрал?
Он хмурится, глядя на нее, лезет костлявыми пальцами под рубашку и вытаскивает ключ, висящий на шнурке.
– Мне пришлось спрятать их. – Он пристально смотрит на ключ, зажимая его в руке. – Я должен был это сделать, иначе ты бы отдала их ей.
– Да, – успокаивает она его. – Ты защищал свою семью.
Он кивает.
– Да. Да, защищал свою семью. – Но даже Жозефина слышит сомнение и замешательство в его голосе.
Бабушка осторожно разжимает его пальцы и забирает ключ, снимая через голову шнурок.
– Это от твоего комода рядом с кроватью?
Он кивает, откидываясь на спинку кресла и испуская глубокий вздох, как будто сбросил с себя огромный груз.
Бабушка идет к двери. Жозефина отступает назад, пропуская ее.
– Ты все слышала?
– Да. – Сердце Жозефины бьется лихорадочно, как крылья пойманной в ловушку птицы. Она следует за бабушкой в спальню. Дрожащими пальцами бабушка вставляет ключ в замочную скважину и, поворачивая его, открывает ящик деревянного комода. У Жозефины перехватывает дыхание, когда она видит разбросанные светло-голубые конверты; на всех почтовые марки с изображением головы короля Англии. Жозефина подается вперед, пробегаясь по ним пальцами, зная, что здесь кроется история ее отца. Она поглаживает конверты, как драгоценную находку.
Хриплое дыхание разрывает тишину. Дед стоит в дверях; он дрожит всем телом и смотрит на нее непонимающими глазами, как будто не может вспомнить, кто она такая и что здесь делает.
– Элиз. – Его взгляд прикован к Жозефине. – Я спрятал их для твоего же блага. – Он хмурится, его лоб прорезают глубокие морщины. Он качает головой. – Не мог допустить боша в семье.
Ненависть ко всему немецкому, которую дед Жозефины затаил в своем сердце, похоже, была всепоглощающей, и что бы ни вставало на ее пути, становилось лишь сопутствующим ущербом. Жозефина – сопутствующий ущерб. Как и ее мать.
Той ночью ей не спится, и она все думает о письмах, пролежавших взаперти столько лет; письмах, которые помогли бы найти ее отца, воссоединить ее родителей.
