— Тогда я возьму еще раз. Я не собираюсь оставлять свою столетнюю мать одну в такое ненастье.
— Подожди, — произнес муж и направился к стойке «Герц». — Я поеду.
— Нет, — сказал Зик. — С ней поеду я. Ведь она моя сестра.
Через полчаса Зик сидел за рулем «тойоты-короллы» и ехал в сторону дома матери. Даже при быстро бегающих дворниках ему приходилось ехать со скоростью десять миль в час из-за плохой видимости и проливного дождя. Наконец он подъехал к дому. Спеша к входной двери, пожилые брат и сестра вымокли до нитки.
Зик постучал, но ответа не последовало.
— Может, она в укрытии? — предположил он.
— Подожди, — сказала Хариет, когда брат продолжил барабанить в дверь. — Насколько я знаю мать, то она где-то прятала ключ.
Через минуту она нашла под цветочными горшками, стоявшими на веранде старухи, запасные ключи. Открыв входную дверь, она с братом вбежала внутрь.
— Мам! — крикнули они одновременно.
Гостиная и кухня оказались пустыми, и они направились в спальню.
— Мам, проснись, — обратился Зик к старухе на кровати.
— Ты не слышишь, что мы обращаемся к тебе? — спросила Хариет.
Дороти не отвечала. Ее вековое тело было безжизненным. Она лежала на кровати с изумрудным кулоном на шее. Когда Зик и Хариет заплакали от горя, где-то над радугой юная Дороти Гейл, такая же белая, как Волшебник, четыре колдуньи и другие обитатели Оз в стране Мертвых, играла в «классики» на Дороге из белого кирпича, а Тото лаял у ее ног.
