Мы смотрим на фантом, разинув рты, потрясенные первыми словами нашего ребеночка.
От фантома наше внимание отвлекает стол, который бьется еще сильнее, противостоя силе троих человек – жилистого Элисандро, мускулистого Йохана и массивного Астрала. Втроем они дрожат от напряжения, пытаясь удержать эту штуку под контролем.
Элисандро бросает взгляд в нашу сторону:
– Присоединяйтесь в любое время. Не торопитесь.
– Не поможет, – кряхтит Йохан. – Эта хреновина сошла с ума.
Мы – наблюдатели – не двигаемся с места и не издаем ни звука. Нас сковала безмолвная нарастающая паника.
– Ая, – говорит лицо. – Ая, Ая, Ая.
Кровь капает с губы Астрала на подбородок, на ковер. Пять слов вырываются из него, как одно:
– Большенемогувсебегите!
Лиза-Джейн, Элли, Паскаль, Хоуи и я стряхиваем с себя ступор и бежим к ближайшему выходу. Никогда не видел, чтобы Хоуи передвигался с такой скоростью. Пока мы бежим, лицо Аи заходится в кричащем стаккато:
– Ая! Ая! Ая! Ая!
Мы с Элли выскакиваем за дверь и оказываемся в коридоре, вдоль стен которого развешены золотые диски в рамках. Остальные выбрали другой маршрут. В приоткрытую дверь через щель не шире моего кулака я выглядываю в холл. Совершенно сюрреалистичное зрелище: трое здоровых мужиков борются со столом, а над ними висит бестелесное лицо.
Астрал, Йохан и Элисандро считают до трех и бросаются врассыпную.
– Ая! – От ее крика у меня даже на таком расстоянии начинает звенеть в ушах. – Ая!
Когда троица отпускает стол, тот вздымается на одну ножку и начинает вращаться, как обезумевшая юла. Набрав скорость, стол превращается в смазанное ромбовидное пятно.
Я отступаю на шаг в сторону, и вся троица цепочкой вваливается в нашу дверь. Сгрудившись у противоположной стены, они походят на жертв автокатастрофы.
Я спешу запереть за ними дверь на случай, если стол вздумает броситься в погоню.
Последнее, что я вижу в холле, – лицо Аи под потолком. Она молчит и все так же скалится мне.
Я захлопываю дверь с такой силой, что ранчо грозится обрушиться на нас.
Элисандро хватает меня за грудки, разворачивает на сто восемьдесят градусов, так что я оказываюсь прижат к стенке.
Он кричит мне в лицо, пытается вывести меня на конфликт, но я как будто сомнамбула.
Я не слышу, что он говорит.
Я не чувствую, что он со мной делает.
Я могу только думать о том, что Ая ведет себя совсем не так, как положено порядочной мыслеформе.
Я вспоминаю вопрос, заданный Элли в Калвер-Сити: «Ты правда Ая, которую создали мы, или ты просто дух, пролетавший мимо?»
Только я видел дым в Гонконге. Только я видел Марию Корви в своем номере. Только я видел Тони Бонелли в музыкальном магазине. Сомнения умирают последними, если всегда видишь такие сцены в полном одиночестве.
На этот раз нас восемь человек. Мы все видим один и тот же фантом, возникший в обстоятельствах, не подвергшихся воздействию со стороны коллектива.
Элисандро сверлит меня взглядом и хмурится, когда на моем лице расползается широченная улыбка.
Кажется, моя тайная миссия – такая тайная, что только я знаю о ее существовании, – оказалась обречена на успех.
Да, кажется, я нашел доказательства существования сверхъестественного.
УЖАСТИК Спаркса (Учет Животрепещущих Аномалий: Список Теорий И Концепций).
Люди могут утверждать, что сталкивались со сверхъестественными явлениями по следующим причинам:
1) Они обманывают других.
2) Другие обманывают их.
3) Они обманывают себя
4) Невероятные и необъяснимые результаты коллективного психокинеза
Не получив от меня желаемой реакции, Элисандро грубо отпускает меня, скривившись от омерзения.
Я падаю на стену коридора, завороженный новыми возможностями.
Теперь-то я знаю наверняка, что Паранормальный Голливуд непричастен к фальсификации эксперимента – для такого им пришлось бы нанять по меньшей мере самого Стивена Спилберга.
Тот момент, когда все происходящее еще можно было списать на подставу, остался далеко за чертой. Стол выбил Астралу зубы. И к тому же все так органично реагировали на происходящее.
