Эрнан Писарро, как и прежде, славился своим высокомерием, жадностью, своекорыстием и оскорбительным отношением к другим; он делал все, чтобы выставить свой статус напоказ, соответственно почти всех окружающих он третировал как людей низшего сорта. Известно, что император Атауальпа как-то заметил, что ни один испанец не походил в такой степени на инкского повелителя, как Эрнан Писарро: у них был схожий стиль правления: оба они демонстрировали открытое презрение к подчиненным. Но в случае императора такое поведение было культурно обусловленным: демонстрация презрения входила в набор обязательных правил инкского стиля правления. В случае же Эрнана подобный тип поведения вызывал явно негативную реакцию в среде его сподвижников и рассматривался как явный дефект. На протяжении ряда лет Эрнан называл незаконнорожденного Альмагро «обрезанным мавром» — одно из самых болезненных оскорблений, которые испанец в XVI в. мог использовать в отношении своего соплеменника. Эрнан также часто оскорблял и унижал и других своих земляков. Так что не приходится удивляться, что не только Диего де Альмагро, но и многие из сподвижников Эрнана ненавидели последнего.
С того времени, как Манко снял осаду Куско, испанцам уже не приходилось более отсиживаться в двух зданиях на главной площади. Многие из них вернулись в свои дома — в те, которые не пострадали от поджога. Эрнан вновь въехал в бывший дворец Уайны Капака на восточной стороне главной площади: этот дворец был известен под названием Амару-Канчи.[41] Эрнан, Гонсало и еще около 20 испанцев, верных Писарро, установили пушки в дверных проемах дворца и приготовились обороняться. Хотя некоторые думали, что подозрения Эрнана в отношении Альмагро слишком преувеличены, этим подозрениям суждено было оправдаться.
Ночью 18 апреля 1537 г. сильный холодный дождь ударил по спящему городу. Диего Альмагро, опытный командир, выбрал точный момент для атаки — когда она менее всего была ожидаема. Альмагро и его отряд вошел в город и быстро занял церковь Хатун-Канчи на главной площади, одно из двух зданий, в которых люди Эрнана укрывались во время осады. Были также взяты под контроль главные улицы города, — в акции было задействовано более 280 кавалеристов. Заместитель Альмагро, Родриго Оргонес, — человек, обошедший Эрнана де Сото в борьбе за это место, — возглавил отряд, который окружил дворец Амару-Канчи, где все еще продолжали спать братья Писарро.
И лишь когда инкская столица уже находилась под контролем Альмагро, Эрнан и его люди поняли, что творится что-то неладное. Вскочив, Эрнан, Гонсало и 20 бойцов из их отряда схватили свое оружие и начали яростно отбиваться от атакующих, которые к этому времени уже захватили маленькие пушки, установленные в дверных проемах, и теперь старались пробиться внутрь здания. Родриго Оргонес, раздосадованный тем, что ему никак не удается попасть внутрь помещения, прокричал, что если Эрнан сдастся сам, то с ним обойдутся хорошо. Эрнан, как всегда, высокомерный, резко ответил на это: «Я не буду сдаваться простому солдату, каковым ты являешься!» — на что Оргонес заметил, «что он имел чин генерал-капитана правительства Нового Толедо, он же [Эрнан Писарро] являлся всего лишь вице-губернатором Куско; так или иначе, Оргонес являлся высокопоставленной персоной, и Писарро не следовало столь пренебрежительно относиться [к мысли] сдаться ему».
Когда Эрнан и его сподвижники наотрез отказались выходить, Оргонес приказал поджечь дворец. Часть крыши Амару-Канчи была из твердой высококачественной древесины бордового цвета, а часть — была соломенной. Несмотря на дождь, людям Альмагро вскоре удалось поджечь соломенную часть крыши. Вверх начали подниматься языки пламени. По мере того как распространялся огонь, из-под перекрытий дверей повалил дым. Люди Альмагро в это время с предвкушением ожидали конца действа; к их удивлению, люди Эрнана даже не предприняли попытки сдаться. Вот как описывает все это Сьеса де Леон:
