«Мы карабкались по стенам террас, сквозь густые бамбуковые заросли, — наш гид решил, что это самый удобный путь, в этом я был с ним не вполне согласен. Затем маленький мальчик посоветовал нам начать восхождение на крутой холм. Один сюрприз сменял другой с головокружительной скоростью. Мы подошли к гигантской лестнице, выложенной из огромных гранитных блоков. Затем мы прошли по тропинке, выйдя к расчищенному от деревьев и кустарника участку, где индейцы разбили небольшой огород. Неожиданно мы очутились перед развалинами двух самых красивых и удивительных древних строений, которые мне доводилось видеть в Америке. Стены их были выложены из красивейшего белого гранита. Они состояли из циклопического размера блоков, каждый из которых по своей высоте превышал человеческий рост. Это зрелище совершенно зачаровало меня… Я едва мог поверить своим глазам, осматривая самые крупные блоки, расположенные в нижней части строений, — по моим оценкам, каждый из них должен был весить от десяти до пятнадцати тонн. Сможет ли кто-нибудь поверить в мои находки? Но в этой местности, описания которой обычно не отличаются большой точностью, у меня был при себе хороший фотоаппарат, и солнце в этот день светило ярко».
На протяжении следующих пяти часов группа Бингхема следовала вдоль вершины горного хребта, осматривая все встречавшиеся на их пути руины. Бингхем, у которого был при себе фотоаппарат «Кодак» и складной штатив, делал первые фотоизображения этого места, название которого позднее войдет в широкий обиход, как «Мачу-Пикчу», или «Старый Пик». Исключительно педантичный во всем, Бингхем записывал комментарии ко всем своим фотографиям:
«В составе некоторых каменных строений присутствует глина. Некоторым придана аккуратная прямоугольная форма, как в Куско. Красиво сделанные ниши, как в Оллантайтамбо. Множество цилиндрических деталей — внутри и вовне. По своему стилю интересней, чем в Чок… Виды с обеих сторон. Все это место крайне труднодоступно».
Точно так же, как и в Чоккекирау, Бингхем убежден, что он не первый обследовал местные руины. На стене одного из инкских храмов Бингхем обнаружил написанное древесным углем имя уже побывавшего здесь посетителя: «Лисаррага, 1902».
Кем бы ни был этот Лисаррага, очевидно, что он посетил Мачу-Пикчу девять лет назад. Бингхем аккуратно занес в блокнот имя этого исследователя и затем продолжил делать свои записи, фотографировать и производить приблизительное картографирование местности. Примерно в пять часов пополудни Бингхем, сержант Карраско и Артеага покинули хижину крестьянина и начали спускаться в нижнюю часть долины, продвигаясь теперь намного быстрее, поскольку гравитация им сопутствовала, а не препятствовала. Вернувшись в лагерь, Бингхем дал Артеаге серебряный соль.
Несмотря на свои позднейшие заявления касательно того, что он сразу понял значимость руин в Мачу-Пикчу, на самом деле в тот день Бингхем испытывал разочарование, поскольку, как ему представлялось, обнаруженные руины были совсем не те, что он искал. Сравнивая то, что он увидел на вершине горного хребта Мачу-Пикчу, со свидетельствами, представленными в хрониках Каланчи, Окампо и Титу Куси, Бингхем обнаружил во всем этом мало сходства.
