Так, утром 2 июля 1964 г. тридцатишестилетний Джин Савой, его двадцатитрехлетний ассистент Дуглас Шарон и археолог-любитель из Куско Антонио Сантандер сели на поезд в Куско и направились в Уадкинью, деревню, расположенную в 5 милях от Мачу-Пикчу.[54] Савой писал:
«План поисков Вилькабамбы был достаточно простым. Направляйся по инкским дорогам и используй информацию, приводимую в источниках, в частности в книгах Бингхема и других исследователей, исходивших эту область в последние семьдесят лет. Результаты проделанных исследований указывали на место, именуемое Эспириту-Пампа, „Равнина Духа“. Я воткнул красный флажок на карте Организации [исследователей Анд] — в то место, которое соответствовало отдаленному региону, находящемуся в ста морских милях[55] к северо-западу от Куско».
В Уадкинье Савой и его компаньоны побросали свои вещи в грузовик, на нем они переправились через реку Урубамбу и затем поехали в направлении долины реки Вилькабамбы. Через двадцать пять минут дорога кончилась; далее Савою — как и ранее Бингхему — оставалось надеяться только на свои ноги и на мула.
В течение следующей недели Савой шел по следам Бингхема: он посещал связанные с инками географические пункты, которые были упомянуты у Бингхема, и осматривал там руины. Савой сначала посетил деревню, именуемую «Пукьюра», которая, как он предположил, была той самой Пукиурой, упомянутой в хрониках, где находилась церковь монаха Гарсии, и где неожиданно скончался император Титу Куси. Затем Савой посетил Росаспату, которая, по его мысли, должна была являть собой месторасположение Виткоса, города, где был убит Манко Инка. Затем Савой посетил расположенное неподалеку святилище Чукипальта (известное также под названием «Нюста Испана»), которое открыл друг Бингхема Гарри Фут, — та самая гигантская «белая скала», выраставшая над источником. Савой заключил, что все эти места по видимости соотносились с теми, что описывали испанские летописцы.
Пять дней спустя, следуя маршрутом Бингхема, группа Савоя прибыла в Эспириту-Пампу. Когда Бингхем прибыл туда в 1911 г., плантатор Сааведра повел его к развалинам. Сейчас, по прошествии пяти десятилетий, на этом месте находилась ферма семейства Кобос. Савой писал:
«Наши мулы медленно двигались по широкой каменистой дороге инков, которая уступами спускалась по горному склону в долину. Густо заросшая дорога лишь местами была расчищена. Вторая наша дорога спускалась с возвышенности. Через четверть часа мы остановились перед домом семейства Кобос. Он был выложен из камней, сцементированных грязью и покрытых сахарным тростником: пахи [соломы] в долине не было. Два члена семейства, Бенджамин и Флавио, старшие сыновья Хулио Кобоса, вышли на дорогу, чтобы поприветствовать нас. Глядя на их лица, я понял, что они отслеживали наше продвижение с того самого момента, как только мы появились в этой местности. Нас пригласили войти в хижину. Там нас угостили кофе, выращенном на чакре[56] и только что помолотом на больших камнях. Я спросил об инкской дороге, по которой мы следовали. Бенджамин Кобос сказал мне, что она исчезает в большом лесу, за кофейными плантациями. Я справился, не знает ли он чего-то о местоположении руин Эромбони. Он сказал, что ему с отцом показали эти руины в 1958 г. [индейцы] Мачигенга, которые покинули Эспириту-Пампу несколько лет назад и разбили новый лагерь дальше вниз по реке. Мой следующий вопрос пробудил блеск в его черных пронизывающих глазах. „Вы проводите меня к этим руинам?“ Он некоторое время раздумывает над вопросом, бросая взгляд на своего младшего брата. „Bueno“[57], — отвечает он».
