«Когда у меня в заключении был один вождь, повелитель одного острова, я освободил его, с тем чтобы отныне он был верен мне. То же я сделал и в отношении других вождей — повелителей Тумбеса и Тулимасы».
«Данное обещание определяется необходимостью прошлого, нарушенное обещание определяется необходимостью настоящего».
Когда зазвучали трубы, призывавшие испанцев вернуться на площадь, Писарро уже спешил к своему пленнику Атауальпе, который был помещен под усиленную охрану в храм Солнца, находившийся на окраине города. Ввиду того что одежда императора была изорвана в ходе его пленения, Писарро распорядился, чтобы ему принесли новую, и подождал, пока тот переоденется. Затем губернатор приказал своим слугам приготовить еду, а Атауальпе предложил в ожидании трапезы переговорить.
Атауальпа до этого дня никогда не встречался с Писарро, один только раз он видел с высоты своих носилок губернатора — в момент, когда последний устремился с тем, чтобы пленить императора. Это короткое противостояние было поистине символическим: резким движением неграмотный представитель низших классов Испании лишил верховного инку его высокопоставленного места.
На еще более метафорическом уровне картина выглядела следующим образом: Писарро со своим отрядом оборванцев совершил восхождение по отвесным склонам огромной социальной пирамиды Инкской империи, достиг ее вершины и теперь, фигурально выражаясь, поднес нож к горлу императора, как бы предлагая туземному населению бросить испанцам вызов. Именно посредством фигуры Атауальпы Писарро надеялся манипулировать аппаратом инкского государства, полагая, что при помощи дистанционного правления он сможет блокировать действия инкской армии, предотвратить возможную контратаку и в итоге подчинить себе империю.
Однако для того, чтобы быть в состоянии осуществить все это, Писарро вначале должен был установить контакт со своим заложником. Инкский император должен был ясно понимать, чего именно хочет от него Писарро. В обмен на сохранение жизни Атауальпе Писарро хотел обретения абсолютной власти. Если бы Писарро смог контролировать инкскую элиту на вершине социальной пирамиды, то он бы обрел власть и над всем, что располагается внизу: над землей, плодами труда, золотом, серебром, женщинами — всем тем, что эта явно богатая империя имела предложить. Если бы отряду Писарро удалось каким-то образом сохранить свои обретенные позиции, то тогда испанцы, подобно паразитам, смогли бы начать питаться плотью инкского государства — использовать плоды труда масс и, таким образом, зажить роскошной жизнью, ради чего они поставили на кон очень многое.
В определенном смысле суть завоевания Нового Света заключалась в том, что люди начали искать путей в обход одного из базовых жизненных правил, заключающегося в том, что люди должны своим трудом добывать средства к существованию, как это свойственно и всему животному миру. В Перу, как и в прочих местах американского континента, испанцы искали не плодородной земли, которую они могли бы возделывать, а возможности покончить с необходимостью заниматься ручным трудом. Для этого им требовалось найти достаточно большие группы людей, которых они смогли бы принудить взвалить на себя достаточно тяжелый труд по обеспечению испанцев всем жизненно необходимым — едой, кровом, одеждой. Так что завоевание имело мало общего с рискованной авантюрой — здесь речь шла о группе людей, желающих предпринять нечто такое, что позволило бы им не трудиться ради обеспечения себе средств к существованию. Если смотреть в суть вещей до конца, то смысл завоевания испанцами Перу заключался в обеспечении себе комфортной и праздной жизни.
