«Министерство юстиции РСФСР.
Мурманский областной суд.
г. Мурманск, ул. Коммуны, д. 18,
т. 1-22-62
20.04.90
№ 449-125
Дело по обвинению Ерофеева Василия Васильевича, 1900 г. рождения, уроженца дер. Елшанка Николаевского района Мурманской области, до ареста работавшего дежурным на станции Хибины, осужденного по ст. 58–10 ч УК РСФСР (редакция 1926 г.) к пяти годам лишения свободы с последующим поражением в правах сроком на 3 года, пересмотрено президиумом Мурманского областного суда 22 февраля 1990 г.
Приговор Военного Трибунала Кировской железной дороги от 25.09.1945 г. в отношении Ерофеева Василия Васильевича отменен, и дело производством прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Ерофеев В.В. полностью реабилитирован.
Председатель областного суда – Л.С. Мирошникова».
Ерофеев слушает с закрытыми глазами, не шелохнувшись. Лицо сурово-непроницаемое и, как мне кажется, – даже торжественное. А мы с Галей, не стесняясь слез своих, рыдаем. Чувствует она себя ужасно – усталость, давление, тошнота. Все время повторяет: «Зачем мне эти деньги?» Говорит, что попросит Асмуса освятить домик в Абрамцеве, как храм.
Приезд Сергея Толстова. О чем-то тихо говорят с Галей на балконе. Наверное, опять о домике… К шести вечера приезжают Ольга Седакова и «Булгачата» – Марк и Люся. Веня спит. Ольга повесила над изголовьем Вени католический (?) образок. Так и уехали, не дождавшись его пробуждения. Чуть позже заезжают Яна с Ирой Леонтьевой.
Вечером – сильные боли. Дежурный санитар Женя сделал укол. Позвонила Муравьеву по поводу причастия. Договорились созвониться на следующий день.
____________
Самочувствие как и вчера. Плохо… Галя должна приехать утром, но вот уже два часа дня, а ее все нет. Как позже узнала, – покупала для дачи какие-то кровати. Наконец появляется с Жанной. Галя оживленная, с перекрашенными волосами, в новой, модной заграничной кофте. Никак не реагирую. Наверное, думаю – все это для поддержания нервов. Бодрится. Галя насильно вручает мне привезенные с рынка огромные помидоры, огурцы, духи «Красная Москва» от Клавдии Андреевны. Жанна взирает на нее с наигранным недоумением. Взгляд означает: «Что за лицемерие? Обливаешь Шмелькову грязью, а сама?..» Несет что-то не совсем понятное: «Кому-то придется заканчивать “Фанни Каплан”… Почему Ерофеев не диктовал свои тексты в Абрамцеве» и т. д.
Приезд Тамары Васильевны. Незаметно от всех плачет… Чуть позже – Саша и Лиза Величанские. Долго и тихо сидят у Вениной постели. Ни слова.
Веня в полудреме. На секунду приоткрыл глаза и, увидя Величанского, кивнул ему. Прощально…
Появление С. Мельниковой с каким-то бородачом. Как мне потом сказали – с Владимиром Ильичом (?). Руководит воздвижением для Вени домика в Абрамцеве. Ушли быстро. «Душно. Много народу», – уходя, изрекла Мельникова.
Уезжаю. Галя: «Приезжай теперь когда захочешь. Я теперь буду здесь каждый день». Позвонила вечером Муравьеву. Сказал, что приедет к Вене с ксендзом Петром, который крестил Ерофеева.
____________
У Вени Галя, Тамара Васильевна (тайно плачет) и Сергей Толстов. Узнаю: приезжал Муравьев с ксендзом Петром. Причаститься – проглотить облатку – не удалось. Был в беспамятстве. Грехи, как поняла Галя, отпустил (глухая исповедь).
Появление Сорокина. Настаивает на приезде Асмуса, с согласия Ерофеева, конечно. Обещает поймать момент.
К вечеру – страшные боли. С трудом выловила медсестру сделать укол. Галя ведет себя как-то странно: уже почти все вывезла из палаты, включая снотворное, кипятильник, бритвенный прибор и др. Просит меня остаться с нею на ночь.
____________
В 3 часа дня снова у Вени. Меняется на глазах… Приход врача: «Необходимо внутреннее вливание для поддержки сердца». Приезжают сестры – Тамара и Нина. Вслед за ними Сорокин и Яна. Сорокин рассказывает полудремлющему Вене и всем нам о своей поездке в Германию: «Какая чистота! Как аккуратно подстрижены газоны» и т. д.
Узнаю, что перед Днем Победы на очередной «летучке» разгневанно выступал дежурящий по ночам медбрат, жалуясь врачам, что приходит много народу, что в палате не продохнуть, что до 9-го можно еще и потерпеть, а там…
