Они – эксперты, те, кто ежедневно стремит компьютерные машины в экономические дали, заведующие отделами различных фирм, хитроумные компьютерные спецы, блогеры на грани перехода в хакеры, телевизионные девушки и старушки с «Дождя», злые барышни – воспитанницы мастер-классов Венедиктова, художники и дизайнеры, тощие парни с голубыми волосами, похожие на девушек, девушки с матросскими плечами, похожие на летчицу Савченко, элитное, так сказать, население большого города. Служащие иностранных фирм и предприятий со смешанным капиталом, там высокие зарплаты. Среди них много журналистов, журналист по сути своей скорее либеральная профессия.
У них внутри класса своя иерархия.
У них модные привычки и модные места сборищ, они вообще модные.
Приподнявшись благодаря своим зарплатам над общим морем трудяг, они чувствуют себя привилегированной кастой и смотрят на российскую жизнь свысока.
Не одним только мною давно замечено, что они чувствуют своей родиной не Российскую Федерацию, но Европейский союз с Соединенными Штатами.
Все их посылки-отсылки, все их словесные сравнения отсылают собеседника на Запад – «а вот в Штатах», «а вот в Европе».
В Европе прилизанные города и исторические ценности, Европа выпускает модные автомобили, а в США жил великий Стив Джобс, а Италия – страна дизайнеров, а… а… и только Россия вот хуже всех.
От невыносимой такой ситуации им бы совершить коллективное самоубийство, но они с 2011 года считают себя оппозицией и тупо стараются переупрямить огромную страну, делая попытки заставить чужое им население жить по Европе. Их предтечей была Новодворская, своей желчью Валерия Ильинична заразила немалое количество душ.
После революции майдана в Киеве у класса-паразита появилось материальное воплощение их идеала: государство Украина, родившееся из пены и грязи, из крови майдана, то государство, о российском подобии которого они грезят здесь и, возможно, плачут о нем ночами.
Российская власть, по какой-то причине, ничего им не запрещает и лишь легонько бьет по рукам, если они протягивают руки к российской государственности.
Такая загадочная снисходительность для меня странна, я ее не понимаю.
В то же время я слишком хорошо воспитан и советскими родителями, и харьковской улицей, чтобы призывать расправиться с ними, заткнуть их наконец. Не могу призывать к расправе.
Ну и что делать?
Они пойдут 1 марта отравлять Марьино своими ядовитыми лозунгами, будут требовать прекратить агрессию на Украине. А народ будет стоять вдоль прохождения их марша, и руки будут чесаться, а трогать их не моги…
Вот и будут тащиться под лозунгами типа «Патриотизм – последнее прибежище негодяев», вы помните этот гнусный и популярный среди них слоган 1990-х годов? (И какая же скотина его придумала…)
Сколько их будет?
Предполагаю, что примерно столько же, сколько таковых подписались под обращением освободить летчицу Савченко, а подписалось где-то 11 тыс.
Почему-то я подумал сейчас, что они – дети поколения хиппи (появиться в России хиппи запоздали), у тех был девиз «Не ходите, дети, в школу, пейте, дети, кока-колу!».
И вот родилась такая дрянь.
В конце концов, нам, «морлокам» (вспомните «Машину времени»), придется их есть.
По поводу убийства Немцова они, конечно, перепугались, по-народному «перетрухали», отечественные «наши» ультралибералы. Самое время обратиться к ним.
Господин Чубайс на похоронах Немцова заметил, что хорошо бы всем остановиться, поскольку сообща создали атмосферу ненависти. Чубайс перечислил всех тех, кому следует остановиться. Упомянул он и националистов, и патриотов, и либералов, и коммунистов.
Но, к сведению Чубайса, справедливости ради следует выделить ультралибералов из общей массы виновных как класс, всех более ответственный за создание атмосферы ненависти в стране.
Почему они?
Для этого есть объективные причины. Ультралибералы, обозначающие себя в последнее время эвфемизмом «креативный класс», на самом деле самый крикливый класс. В их рядах – множество журналистов, экспертов, всяческих политологов-культурологов, интеллигенции, учителей – людей, профессии которых – высказываться, потому они любят и умеют высказываться больше других групп населения. Высказываются во много языков сразу, смело, напористо, безоглядно, взаимно возбуждая друг друга своим пылом.
Тут нужно еще принять во внимание, что они долгое время, до самого 2003 года, были во власти, частью ее. И когда перестали быть властью, то за последние годы у них собрался такой всесокрушающий напор отрицательных эмоций, горечи, досады и ненависти, в конце концов, которая требует применения.
Они подвергают власть жарко накаленной критике.
Ну, подвергают, и что? Власть не сахарная, не растает.
