– Перкинс. Это тот редактор, который мне нужен, – сказал Ким, заказавший уже четвертую порцию виски. Джей был поражен способностью Кима пить, не проявляя при этом никаких признаков опьянения. – Я бы хотел сотрудничать с «Двадцатым веком». С тобой, Джей. Но не представляю, как я могу расстаться с Перкинсом.
– А если Перкинс будет работать на меня, ты перейдешь к нам? – Джей пытался сообразить, какие еще условия может выдвинуть Ким. По мере роста его претензий Джей проникался к нему все большим уважением. Джей понял, что Ким был хорошим бизнесменом. Очень хорошим бизнесменом.
– Я не могу сказать, что больше никаких проблем не осталось, – заметил Ким. – Ты пока ничего не сказал про деньги.
– Сколько Чарльз Скрибнер предлагал тебе за «Дело чести»?
– Три тысячи долларов.
– Я удвою эту сумму, – заявил Джей.
– И добавишь пятьсот долларов на рекламу, – согласился Джей, пораженный и напуганный требованиями Кима. В конце концов, Ким, известный журналист и автор многочисленных статей, опубликовал всего лишь один роман. «Западный фронт» получил широкое признание, но от этой книги мир все-таки не перевернулся. Но Джей хотел, стремился, мечтал работать с выдающимся автором, и он чувствовал, что Ким может стать таким. Рискованная игра была в духе времени, и Джей готов был рискнуть.
– Все это звучит совсем неплохо, – признал Ким. – Позволь мне подумать.
– Нет, ты должен принять решение немедленно. Настала очередь Джея оказывать давление. Пора было положить конец требованиям Кима. Джей понимал, что если он сейчас не подведет под ними черту, то Ким и дальше будет выдвигать условия, а он уступать, и это будет продолжаться бесконечно. И превратится в нескончаемый поток требований, просьб и уступок.
– Тебе придется дать мне ответ сейчас, – сказал Джей и погрузился в молчание.
Ким взял стакан и уставился в него с таким видом, будто в нем был ответ на все его вопросы. Дело обстояло так, что «Двадцатый век» был единственным издательством в Нью-Йорке, с которым он хотел сотрудничать. Он обсуждал это с Николь на пляже Гэруп; во-первых, Ким знал Джея и не сомневался в его уме и абсолютной порядочности; во-вторых, издательство «Двадцатый век», хотя дела там шли совсем неплохо, нуждалось в собственном литературном открытии, и в ту минуту, когда Ким поставит свою подпись под контрактом, он сделается «звездой» со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде широкой рекламной кампании; и, в-третьих, Ким знал, что за Джеем стоят большие деньги, и понимал, что в бизнесе деньги решают все; на них покупается лучшая реклама, они позволяют привлечь к работе над обложками самых хороших художников, деньги обеспечивают распродажу большей части издания в книжных магазинах, и, наконец, что совсем просто, деньги дают деньги. Издательство «Двадцатый век» обладало таким набором достоинств, что, с точки зрения Кима, становилось для него идеальным. Сами по себе деньги мало интересовали Кима, но он с уважением относился к тому, как они могли повлиять на его карьеру, чувство собственного достоинства и уверенность в себе.
– Значит, мы договариваемся о том, что ты опубликуешь «Дело чести» в том виде, в каком я его написал, что ты попытаешься переманить к себе Перкинса, который станет моим редактором, что ты выплатишь мне аванс шесть тысяч долларов и выделишь пятьсот на рекламу? – повторил Ким условия договора.
– Именно так, – сказал Джей.
– Что же, договорились, – сказал Ким. Он протянул руку через стол, и мужчины обменялись рукопожатием в знак того, что сделка состоялась.
Джей заказал бутылку шампанского; как ему предстояло убедиться за долгие годы, оно было любимым праздничным напитком Кима. Когда в четыре тридцать они вышли из ресторана, Джей, который выпил совсем немного, был поражен тем, что Ким, выдувший после виски почти все шампанское, а потом пропустивший еще несколько порций бренди, держался на ногах твердо и непоколебимо, как скала. Он указал на это обстоятельство своему новому автору.
– Все дело в удачных генах, – заявил Ким. – Пью с восемнадцати лет. Я начинал во Франции с хороших вин и старого выдержанного портвейна и с тех пор так и не останавливался.
– А как насчет похмелья? – поинтересовался Джей, у которого даже после весьма умеренного количества выпитого уже начинала болеть голова.
– Никогда не бывает, – сказал Ким, позабыв про день своей свадьбы.
– Никогда?
– Никогда, – подтвердил Ким.
Через два дня контракт был подписан. «Двадцатый век» должен был срочно подготовить «Дело чести» к публикации весной 1926 года. Джей Берлин, как и вся страна, вдохновлялся девизом «Полный вперед!».
Ким отправил Николь телеграмму, в которой сообщил ей о своих успехах и о том, что, получив чек от «Двадцатого века», он тут же купил билет на «Лузитанию», отплывающую в Гавр. На этот раз он сдержит свое обещание. На этот раз он вернется…
