– Зельда моя жена, и я люблю ее, – сказал Скотт. – Зельде нелегко. У нас финансовые проблемы. Я больше не зарабатываю так, как раньше. В 1922 году у меня было тридцать шесть тысяч долларов. В этом году всего три тысячи, да и то за старый рассказ, который я переделал для Херста. Мы не можем позволить себе держать слуг, чтобы следить за домом, а Зельда терпеть не может заниматься домашним хозяйством. Это моя вина. Но как только мы переедем в Голливуд, все изменится. – Скотт расцвел при этой мысли. – Я знаю! Илона заставит Талберга выплатить мне целое состояние. Она блестяще провела переговоры. – Но Зельда не может в это поверить. Она думает, что мы всегда будем бедными неудачниками.
– Она ошибается, – сказал Ким, который считал Скотта одним из самых талантливых молодых современных писателей. – Скоро ты напишешь новый шедевр. Зельда снова повеселеет!
– Когда она вернется, я помогу ей приготовить обед, – сказала Салли. Она умирала от голода и знала, что Ким умирает тоже.
– Очень мило с твоей стороны, – сказал Скотт, и вдруг его речь стала невнятной. Он казался мертвецки пьяным, глаза остекленели. Когда он поднялся, чтобы вновь наполнить свой бокал, он зашатался и чуть не упал. За полтора часа он выпил четыре бокала шампанского. Это многовато, но не настолько, чтобы произвести такое сильное действие.
– Ты в порядке? – встревожилась Салли. Она не знала, что делать.
– Напился, – сказал Скотт. – Ты что-нибудь делала, чтобы забеременеть?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Салли растерялась.
– Не твое собачье дело, – сказал Ким. Он был в ярости. Он не занимался любовью с Салли с тех пор, как родилась Кристи. Это была тема, которую они избегали, как минного поля. Салли боялась гнева Кима, а Скотта не интересовало ничего, кроме собственных проблем.
– Зельда отчаянно хочет забеременеть, – продолжал Скотт. – Мы решили бы массу проблем, если бы ей это удалось.
– Ничего бы не решили, – сказал Ким. – Дети только связывают – осложняют жизнь, а не упрощают ее.
Скотт смотрел на него мутным взглядом.
– Интересно, где же Зельда, – сказала Салли. Ей хотелось переменить тему разговора. Второй ребенок внушал Киму отвращение. Она с самого начала подозревала это; теперь он это высказал. Ей надо было собрать все свое терпение, чтобы выслушивать такое. – Ее нет уже больше часа. До города далеко?
– Десять минут в одну сторону, – сказал Скотт, трезвея так же внезапно, как он недавно опьянел. – Нам надо бы поискать ее.
Они втиснулись на переднее сиденье Зельдиного «форда». Ключ торчал в замке зажигания, машину повела Салли. Они не проехали и подъездной дороги, как Зельда нашлась. В бассейне, по воде которого плавали осенние листья, лежала Зельда, голая, безжизненно опустив вниз лицо.
– Зельда! – закричал Скотт. – Зельда! Ты что делаешь?
– Выходи из воды! Ты замерзнешь! – Салли сняла свое пальто и протянула ей. – Зельда, выходи!
– Как красиво, правда? – проворковала Зельда. Она вытянула руки перед собой. К ним пристали листья. Один большой кленовый лист прилип к ее волосам и косо свисал на лоб, наподобие кокетливой шляпки.
– Выходи из бассейна, Зельда, – сказал Скотт мирным голосом, таким, каким успокаивают ребенка, проснувшегося от страшного сна. – Салли даст тебе свое пальто. – Скотт перегнулся в бассейн и протянул руку, чтобы помочь ей выйти из воды. Зельда нарочно отплыла от него подальше. – Зельда, Зельда, – умолял он ее. – Прошу тебя, выходи.
– Ну нет, – хихикнула Зельда. Она вела себя так, будто была не в бассейне, а на приеме с коктейлем. – Тебе придется поймать меня, – дразнилась она.
– Пожалуйста, Зельда, – сказал Скотт. – Ты заболеешь. Ну, пожалуйста.
– Зануда! – огрызнулась Зельда и вдруг смягчилась. – Ну ладно, – она вздохнула и подплыла к бортику бассейна, где Скотт снова протянул ей руку. Дотянувшись до него, она вдруг начала тащить его в воду. Ким, который стоял рядом, схватил Скотта за пояс и оттащил его назад с такой силой, что мокрая рука Зельды выскользнула из руки ее мужа. Зельда пронзительно захохотала, ее смех отдавался эхом над водой, отражаясь от кафельных бортиков бассейна. Наконец ее безумный смех утих, и она очень спокойно сказала: – Пожалуй, пора выходить.
Она поднялась по ступенькам из бассейна, завернулась в пальто Салли – так, как будто это было самым обычным делом.
Салли провела Зельду, все еще завернутую в пальто, наверх. Киму не терпелось уехать, и он мерил оранжерею большими шагами, в то время как Скотт сидел, развалившись на большой софе. Они решили, что им необходимо что-нибудь более крепкое, чем шампанское, и принялись за виски. Скотт разразился длинной пьяной речью на тему о том, что он сам виноват в том, что Зельда так эксцентрично себя ведет. Он винил себя во всем, говорил, что потерпел неудачу и как мужчина, и как муж, и как писатель. Ким молчал, ему было неприятно самоуничижение Скотта. Он хотел уйти куда-нибудь, куда угодно.
Наверху Салли приготовила горячую ванну, в которую погрузилась Зельда. К этому времени она уже прониклась к гостье чувством благодарности.
