Вновь вернулся на службу при Гелиогабале и будущий император Максимин Фракиец. Напомним, что этот варвар-гигант поступил в equites singulares или в схоларии при Септимии Севере, при Каракалле получил римское гражданство, а при Макрине ушёл в отставку из гвардии. Похоже, что отставка Максимина была вынужденной. Теперь ненавистный ему Макрин был убит и Максимин сразу засобирался ко двору нового императора. Когда Гелиогабал проезжал по Фракии или Верхней Мёзии, Максимин лично отправился к нему и попросился на службу, выразив надежду, что новый император будет относиться к нему также, как его дед Север. В ответ подонок на троне императора, каковым, уже, несомненно, стал Гелиогабал, шутя самым непристойным образом, спросил его: «Говорят, Максимин, что в былое время ты одолевал и шестнадцать, и двадцать, и тридцать воинов. А можешь ли ты тридцать раз закончить с женщиной?» [Юлий Капитолин. Двое Максиминов IV, 7]. Поняв, с кем имеет дело, Максимин решил откланяться, однако друзья Гелиогабала (скорее всего сама Меса) удержали его, не желая терять уважаемого в гвардии человека. Конфликт с Максимином, несомненно, вызвал бы негативное отношение к Гелиогабалу в среде гвардейцев и в армии. Максимин остался и получил звание преторианского трибуна, но при ничтожном Гелиогабале не мог иметь никакого значения. Он только носил почетное звание трибуна, но никогда не подходил к его руке, никогда не приветствовал его. В течение всех трех лет правления извращенца Максимин разъезжал в разные стороны; то он был занят своими полями, то отдыхом, то лечил притворные болезни.
Вообще же, Гелиогабал доехал, кажется, до самого Карнунта в Верхней Паннонии. По крайней мере, в Карнунте найдены постаменты двух статуй Гелиогабала. Сооружены они были, видимо, в честь приезда императора. Обе были намеренно повреждены, но это позже, в 222 году.
Городом, через который императорский кортеж определенно проехал, была Аквилея – восточные ворота в Италию. Император путешествовал с шиком, и его свита была многочисленной. Мы знаем всего нескольких человек, которые сопровождали Гелиогабала. Там была его семья: Меса, Соэмия, его тетка Мамея и его двоюродный брат Алексиан. Присутствовал префект претория Комазон. К тому времени, когда они достигли Мёзии, согласно надписи, у Комазона был коллега – Юлий Флавиан. Другим спутником и самым верным другом (comiti amico fidissimo) в путешествии был бывший имперский секретарь, вернувший в строй IV Скифский легион, и чьё имя сохранилось только в виде окончания…ATVS. Должен был там быть и эмесенец Аврелий Евбул. Был еще один самый нужный спутник, самый важный из всех для императора. В тени зонтиков, на своей колеснице катился Непобедимый Бог Солнца Элагабал. И, хотя ни один из наших источников не упоминает об этом, мы можем быть уверены, что новые жрецы Элагабала (а точнее Гелиогабала), сопровождали черный камень. У Лампридия и у Зосимы, гораздо более позднего греческого историка, Гелиогабал был окружен всевозможными магами. Вот это они и были.
Как бы то ни было, со всеми этими делами до Рима императорский двор добрался только во второй половине года. Историк четвертого века Евтропий утверждал (VIII, 22), что молодой император пробыл в Риме два года и восемь месяцев, таким образом, датируя его прибытие июлем 219 года. Дата, по-видимому, подтверждается монетами из Александрии, выпущенными до 29 августа того же года, на которых отмечается женитьба Гелиогабала на Юлии Павле (его первой жене). Equites singulares, императорские конные гвардейцы, вывесили надпись, в которой благодарили бога за благополучное возвращение Гелиогабала в Рим 29 октября. (Идеологически императоры всегда возвращались в Рим, даже если их нога никогда раньше не ступала в город.) Конногвардейцы должны были правильно определить дату – они были с императором. Правда, мы не знаем, возможно, Гелиогабал после свадьбы отъезжал из Города в какое-нибудь поместье или проехался по Италии.
Город уже пять лет не видел императора, а сам Гелиогабал уже 13 месяцев как находился у власти. Такое уже бывало, конечно. Например, Траян не появлялся в Риме более восемнадцати месяцев после провозглашения императором. Так что, у сената и народа Рима было достаточно возможностей подготовиться. Они ждали нового императора за воротами, возможно, на специально отведенном месте. Прибытие императора было грандиозным событием: «Зажигались алтари, возжигались благовония, возливались возлияния, приносились жертвы», и произносились речи, много речей. Внутри «весь город был украшен гирляндами цветов, лавровыми ветвями и богато раскрашенными материалами; он был освещен факелами и курящимися благовониями; горожане, одетые в белые одежды и с сияющими лицами, издавали множество криков доброго предзнаменования; солдаты гарнизона тоже выделялись своими доспехами, наконец, и сенаторы вышли торжественной процессией.
