Поскольку Гелиогабал теперь официально никогда не существовал, Александр Север мог отмежеваться от своего приемного отца и подтвердить претензии на то, что он незаконнорожденный сын самого Каракаллы. Надписи больше не называют его сыном Гелиогабала и внуком Каракаллы; вместо этого он становится сыном Каракаллы. В имперском рескрипте от 225 года император, комментируя произведение Ульпиана, называет Каракаллу «моим божественным отцом Антонином». И здесь ясно видно стремление новой власти утвердить прямую преемственность юного императора от весьма уважаемых народом, обществом и армией Септимия и Каракаллы. Таким образом, Меса и Мамея рассчитывали укрепить позиции Александра широкой общественной поддержкой.
Однако надписи продолжают подчеркивать и материнскую линию императора как «сына Юлии Мамеи, внука Юлии Месы». И матери, и бабушке нужно было узаконить свое регентство родственными связями с императором. На монете Юлии Мамеи 222 года она изображена с непокрытой головой и волнистыми волосами с надписью «JULIA МАМАЕА AUG». На реверсе изображена богиня Юнона под вуалью, держащая патеру в правой руке, которая обращена к павлину, вытягивающему шею, чтобы пить капли, падающие с блюда, в то время как в левой руке богиня держит скипетр. Изображение и легенда на реверсе «JUNO CONSERVATRIX» можно найти на монетах как Месы, так и Юлии Домны. Реверсы монет Северов берут свое начало во времена правления Антонинов. Их использование Месой и Мамеей было попыткой подчеркнуть преемственность режима. Идентифицируя себя с Юноной Хранительницей, чей эпитет был связан с ее ролью защитницы государства, Мамея акцентировала свою роль в возвышении сына до императорской власти. Чеканка апреля 222 года подтверждает раздачу населению и солдатам донативов в честь восхождения Александра Севера на престол. Суммы, правда, неизвестны. Появляется юношеский образ императора с коротко остриженными по военной моде волосами и в панцире. На реверсе богиня Свободы держит счеты, используемые для распределения денег, а в левой руке – рог изобилия. Представляя Александра Севера юношей-подростком, Меса и Мамея доказывали необходимость своего регентства.
Однако, не всё было так просто. Безумства Гелиогабала привели к падению авторитета не только его самого, но и тех, кто его выдвинул, тех, кто правил от его имени. В те мартовские дни сирийки рисковали потерять всё. Месе и Мамее пришлось и побороться за сохранение власти, и умерить в чём-то свои аппетиты. Лампридий утверждает, что самым первым актом сената после убийства Гелиогабала было принятие закона, согласно которому вход любой женщины в сенат карался смертной казнью. Конечно, этот акт был вызвал привлечением на заседания сената Месы и Соэмии предыдущим принцепсом. Они были единственными женщинами во всей предыдущей истории Рима, которые сделали это. Видимо, сирийкам повезло, что все считали главной виновницей Соэмию, которая уже расплатилась по своим счетам. Меса и Мамея всё понимали, поэтому во время правления Александра Севера, не посещали курию. Новый режим представлял себя, в отличие от предыдущего, хранителем традиции.
В первые же дни новой власти Рим начал избавляться от безумных религиозных новшеств Гелиогабала. И в самом деле. Вечный Город требовалось очистить от сирийской скверны. Итак, прежде всего правительство Александра и сенат отослали в их прежние собственные храмы и святилища статуи богов и предметы культа, которые были увезены в Рим Гелиогабалом. Что же касается самого культа бога Элагабала, то он был изгнан из Рима навсегда. Храм Элагабала был перестроен и посвящен, по-видимому, Юпитеру Ультору (Мстителю). Это повторное посвящение было отмечено чеканкой Александра Севера. Дион (apud Xiph. LXXIX, 21, 2) говорит, что богЭлагабал был выслан из Рима. Соответственно, старые римские боги и культы вернули своё положение, статуи и святыни.
